Вторая кожа

Ангелина прекрасно знала, что наказанием за подобное для любого низшего будет деинициация. И всё равно на это пошла, прекрасно понимая, что сбежать не удастся.

Но ей удалось, – подсказал внутренний голос. – Она сбежала.

Михаил скрипнул зубами.

Да, ей удалось сбежать… И это тоже выходило за привычные рамки.

Во-первых, Ангелина физически не была способна провести этот ритуал. Но провела. Ей что-то помогло? Или кто-то? Неужели Константин?

Нет, он не стал бы,– одёрнул себя Михаил. – Сознательно – никогда.

Во-вторых, найти человека, согласного на обмен телами, невероятно сложно. Да, Ангелина могла присматриваться к донору заранее, но зачем?

Зачем это всё вообще?

Зачем ломать свою жизнь?

Ради самой Книги? Или ради трёх слов, написанных рукой Веты? Смешно. Это было важно только для Михаила…

И в-третьих, донор тела.

Как так вышло, что им оказалась Высшая?

Неинициированная на тот момент Высшая – судя по тому, как отреагировала на вампов. Да, инициация произошла только сегодня, Михаил был уверен.

Но каковы вообще шансы наткнуться на Высшую? Один на миллион?

Очередное невероятное совпадение…

И вампы… Как же вовремя они появились. После обмена телами, но до прихода Константина. Это не могло быть совпадением. Никак не могло.

– Что теперь делать? – спросил Константин, прерывая размышления Михаила. – Я… Я чувствую тело, не душу… И я не знаю, где теперь Лика…

Михаил снова задумался.

– Ничего, – сказал он. – Книги больше нет. Давай примем это как данность.

– Что будет со мной? – голос Константина дрогнул, и Михаила затопило чувство вины.

Почему? Почему он отправил парня одного в такой ситуации? Почему был так уверен, что тот сможет вернуть Книгу?

Непростительное легкомыслие.

– Суд, – после недолгого молчания ответил Михаил. – Я хотел бы для тебя иного исхода, но… Даже я не могу нарушать правила. Я могу пока не заявлять о потере, могу не сообщать информацию о твоих отношениях с ведьмой. Но Книга пропала, и первая же инвентаризация это выявит.

Константин едва заметно побледнел, но больше ничего не выдавало его эмоций.

– Я понимаю, Михаил Романович, – сказал он. – Спасибо за отсрочку.

Они помолчали.

– А с ней… – снова заговорил Константин. – Что делать с Высшей? Она ничего не понимает… Мы же не можем её так оставить, правильно?

– Разумется, мы её не оставим.