Волшебная Кошка

Годимир Силович заметил мелькнувший среди листвы пёстрый сарафан своей дочери и сердито нахмурился:

– Варвара!

От его грозного окрика ребята затихли, и принялись испуганно таращиться на купца из-за веток.

С завалинки к купцу, опираясь на кривую клюку, спеша и прихрамывая, подошла Микитишна.

– Не гневайся на неё, Годимир Силович! Это я их попросила вишни ободрать, мне туда с моими больными ногами нипочём не залезть.

В калитке появилась Варенька. Чумазая и босоногая, она поправила выбившиеся из растрёпанной косы волосы, отряхнула испачканный новый сарафан, вытерла рукавом грязное личико.

Вздохнув, и приняв виноватый вид – опять за одежду влетит! – она опустила голову и медленно поплелась к отцу.

– Хорошая у тебя дочка растёт, уважительная. – продолжала заступничать Микитишна, – Я сегодня стирать надумала, сунулась в кадку, а в ней воды на самом донышке. Так Варюшка твоя ребятишек мигом организовала. Они и в кадку, и в баню, и в дом мигом воды натаскали. Точно ураган пронёсся! Так я опосля попросила их мне ещё и деревья обобрать.

Поэтому, если хочешь ругать её, ругай меня: это я, старая, девчонку на дерево загнала. – старуха достала из кармана платок, театрально приложила его к сухим глазам и нарочито громко всхлипнула.

Варвара подошла и, спрятав за спину испачканные вишнёвым соком руки, тихо произнесла:

– Звал, батюшка?

Приятным теплом отозвались в сердце купца добрые слова старухи о Варе. Годимир Силович кашлянул в кулак, пытаясь скрыть довольную ухмылку, и придав голосу строгости, сказал:

– Ну что ж, доделывай порученное, раз взялась.

А насчёт сарафана… – он посмотрел в широко распахнутые искрящиеся глаза дочери и улыбнулся, – я сам с матерью поговорю.

Девочка радостно пискнула, захлопала в ладоши и мигом исчезла за калиткой соседского двора.

– Вот егоза. – пробормотал ей вслед купец, кивнул соседке на прощание, и направил Серко в сторону своих ворот.

* * *

Дом встретил Годимира Силовича ароматами пирогов с капустой и томящихся в печи щей.

Его жена, Голуба Любятовна, порхала по горнице, хлопоча по хозяйству.

Купец на мгновение замер на пороге и залюбовался ею. С годами она располнела, на лице проступили морщинки, а волосы проросли сединой.

«Сколько лет вместе, а по-прежнему никого нет для меня слаще Голубы моей!» – подумал он, наблюдая, как с разрумянившимися от печного жара щеками жена смахивает со лба выбившийся из-под платка локон.