Филфак

Артур перехватывает меня в кольцо своих накачанных рук и, оторвав от земли, тащит обратно. – Думаешь, местный участковый разбираться будет? Пойдешь как соучастница преступления.

Брыкаюсь в его лапах, хоть и знаю, что бесполезно: силы изначально неравны!

– Сейчас ты отключаешь свою сердобольность и как ни в чем не бывало едешь к бабке, а это все забываешь как страшный сон. Поняла? – не замечает моих потуг Царев.

– Артурчик, милый, давай хотя бы «Скорую» вызовем! Ну вдруг?

– А давай ее вызовем не мы! – сердится Царев, наконец опуская меня на ноги, и взбешенно проводит рукой по голове, сминая упругий ежик черных волос.

– А если бы на его месте оказался ты? – обнимаю себя за плечи, не собираясь сдаваться и уезжать.

– Если бы да кабы! – перебивает меня Артур. – Поехали отсюда быстрее, пока никто нас тут не увидел!

– Я не могу!

– Румянцева, хватит! – Царев взмахивает руками и царапает меня свирепым взглядом.

Артур никогда не был трусом, но сейчас испугался конкретно: глаза расширены, дыхание сбито. Не в силах устоять на месте, Царев мечется туда-сюда, хаотично сжимая кулаки, а я верчу головой, умоляя Всевышнего послать хоть какой-нибудь знак.

– Дьявол! Анька! – вопит Артур. – Это что?! Пирожки?! Баб-Машины?!

Царев подбегает к сосне и начинает остервенело раскидывать по кустам румяную выпечку, вывалившуюся из рюкзака.

Подбегаю к Артуру и, обняв того за плечи, щекой прислоняюсь к его спине.

– Давай вызовем «Скорую». Я дождусь врачей одна, сама же дам показания, если будет нужно. Нам с тобой нечего бояться, а вот ему, – киваю в сторону неподвижно лежащего под дождем парня, – ему, должно быть, сейчас очень страшно.

– Ладно, – кивает Царев и достает мобильный.

Бригада «Скорой помощи» находит нас примерно через час. Долгий, наполненный неизвестностью, пением птиц и недовольными причитаниями Артура.

«Да не трогай ты его, Анька!»

«Господи, где же эта “Скорая”?!»

«Ну, Румянцева, готовься домой к обеду в лучшем случае попасть».

«Аня, отойди от парня!»

Мне так хотелось, чтобы Царев замолчал хотя бы на минуту, но пытка ворчанием завершается лишь с приездом медиков.

Белые халаты. Дежурные вопросы. И только одно слово – «жив», вернувшее к жизни и меня.