Амулет на его счастье

Ауру вокруг меня в буквальном смысле пронзило специфическое амбре квашеной капусты! Блин! Ошиблась! Вместо мясных пирожков прихватила, ароматные, скажем так.

Рюкзак оживился и запихался в разные стороны. Расстегнула его ровно на размер ладони и протянула кусочек Зубастику. Дракошка, бедненький, был настолько голоден, что добычу чуть с пальцами не оттяпал. Недолго думая протянула ему остаток, который мигом исчез в маленькой пасти, усеянной клыками как Луна кратерами.

– И-и-и – затрясся рюкзак с новой силой, – и-и-иккк!

Аудитория замерла.

Естественно все повернулись в мою сторону. Профессор видимо не услышал, продолжая бубнеж. Сделав вид, что я – не я, и сумка не моя, невозмутимо обернулась на Айзека, в сердцах ругая дракошку, хотя ругать тут надо себя. Малыш просидел в рюкзаке часа четыре, тут каждый если не взвоет, то разикается.

Нагнулась, убирая рюкзак на пол, как только от меня отвернулись любопытствующие и заглянула внутрь. Мой дракончик сидел с совершенно безумным видом, улыбаясь, да именно улыбаясь во все… короче во всю клыкастую пасть, а глаза были мутные, точно дракошка принял не пирожок с капустой на грудь, а кой-чего погорячее.

– Мама! – взвизгнул он и радостно замахал крылышками, – мама… и-и-и-ккк….

Я так и застыла, гладя на безумную драконью морду. Он что у меня, говорящий!?

– И-и-и-ккк… – подпрыгнул дракошка, и вокруг поплыл тот самый запах… капусты в общем.

А потом… рюкзак мой взмыл до потолка, оттуда разверзлась струйка пламени, как от маленькой ракеты, и этот космический мини-корабль пошел на сближение с нашей академической элитой.

– А-а-а! – бросились адептки врассыпную от пожароопасного рюкзака.

Профессор Ирвин перестав вещать, и подняв руки в позе «сдаюся» – молча разевал рот, наблюдая необычное явление.

– А-а-а! Колдовство! Порча! – а это взбесившийся рюкзак добрался до сильной половины нашей аудитории.

– Что здесь происходит?! – раздался грозный рык, который я не перепутаю ни с каким другим на свете.

– Мама!!! – взвизгнул рюкзак, увидав своего несостоявшегося убийцу.

А далее произошло совсем уж несусветное. Раздувая лямки от большой скорости, коптя потолок вырывавшимся пламенем, моя сумка понеслась к окну, врезалась на всем ходу, и под опадающий грохот разбившегося стекла вылетела на улицу.

Наступила гробовая тишина. Даже некроманту было не под силу заставить произнести адептов хоть какие-то слова, если бы все мы превратились в зомби.

– Что. Здесь. Происходит.