Копия

Хинрик же  всего на год ее младше, но именно этот факт выводил парня из себя больше всего. Ему хотелось быть главным, а не подчиняться рыжей девчонке. Кстати, Энн была единственной в семье  рыжеволосой с лицом, усыпанным веснушками, как ночное небо звездами.  Одно время Хинрик часто подшучивал над сестрой, что та неродная. Подкидыш. Приемная. Что взяли ее Ларус и Арна лишь из жалости. А Энн переживала и бывало плакала в подушку, пока никто не видел. Но после того как подобные слухи дошли до Ларуса, разговоры прекратились раз и навсегда.

– Отец все же решил выставить Странника на продажу, – задумчиво и немного печально заявил Хинрик, когда ребята возвращались к деревне от заброшенной часовни.

– Туда ему и дорога, – поддержал разговор Петер, – это не конь, а наказание.

– Петер!– вмешалась Энн. – Это просто ты трусишка. У Странника в глазах целая вселенная. Он умный и с характером, потому с ним и непросто.

Петер надулся, негодуя, что в очередной раз его прозвали трусом и, подняв воротник толстовки, отвернулся.

– Я никогда не встречал существа более преданного, чем Странник. Отец несправедлив!– заступился и Хинрик за любимого скакуна.

– Мне тоже его будет не хватать,– Энн подошла чуть ближе к брату и бережно взяла за руку,– ты же знаешь.

И Хинрик действительно знал. Никто кроме него и Энн больше не любил Странника такой чистой и безграничной любовью.

– Выставка через неделю. Энн, как переубедить отца?

– Мы что-нибудь придумаем!

Говорят, что общее горе сближает.

Наверно, именно это уберегло Энн и Петера от гнева отца. Хинрик, ощутив на себе поддержку сестры, не стал жаловаться Ларусу, хотя  сегодня ребята и нарушили главное правило их семьи: не подходить к обрыву ближе, чем на полмили.

Вечерело. Арна суетилась на кухне, Ларус вместе с Петером пытались научить Оскара читать, а Энн сидела у окна и всматривалась вдаль, в сторону конюшен, где Хинрик слонялся возле пустого загона и злостно пинал воздух под ногами.

– Пап, – позвала Энн, – Хинрик сказал, что Странник с нами последнюю неделю. Это так?

—Да, Энни, я решил продать его,– весьма равнодушно ответил отец, не отрываясь от планшета с прыгающими буквами.

– Но это же Странник, пап. Как мы без него?

– Всего лишь строптивый и упрямый конь. Исландских скакунов ценят за покорность и преданность, а этот?  Я устал, Энн, с ним бороться.