Копия

 И всему виной чертов вулкан с непроизносимым названием, которому вздумалось проснуться именно сейчас!

Адам смотрел сквозь мимо проходящих людей, отсчитывая минуты и коря себя за слабость.  Упрямое любопытство, раззадоренное в его душе голосом Энн и подогретое словами  Ангура, привело его на край света. Зачем? Стоило ли оно того?

Дурное предчувствие, что дома, за тысячи миль отсюда, явно что-то происходило, не покидало мыслей мужчины. Слишком уклончиво с ним в последнее время  общался Саид по телефону, слишком взволнованным показался голос Абдуллы – старейшего друга отца Адама.

Еще и эта взбалмошная девчонка с глазами любимой и характером дикой кошки имела наглость снова набрать его номер.  Глупая! Ни разу Адам не менял своих решений и  никому не давал усомниться в своих словах. Неужели она думала, что ей удастся уговорить его?

– Ясин, – раздался за спиной голос друга.– Не выходит. Прости. С этим вулканом все как с ума посходили: никто не берется даже примерно назвать дату.

– Два дня, Ангур!– прошипел Адам, все также глядя в пустоту.

– Сдался тебе этот конь, Ясин?–  вздохнул мужчина  и сел напротив.– Договор был на сентябрь! Вот пусть и жует травку в округе владений Хаканссона.

– Два дня!

– Да что случилось? Ты, как вернулся, сам не свой. – Ангур облокотился на колени и положил подбородок на сложенные в замок ладони. Его взгляд, проницательный и тревожный, был нацелен на друга. Таким потерянным и угрюмым он не видел Ясина уже очень давно.

Но Адам молчал. Смотрел монотонно перед собой и все сильнее сжимал телефон.

– Ну,  похожа она на Алию, что с того? Мало ли двойников на планете. Не забивай голову, Ясин, – попытался разговорить его Ангур.

– Она пела, – наконец, посмотрев на собеседника, ответил Адам.

– И что?– не понимал Ангур.

– Она коню пела, – задумчиво произнес эмир.

– Слушай, Адам, это же полная ерун… – поначалу улыбнувшись,  оживился Ангрур, но вдруг резко замолчал на полуслове, потеряв даже намек на улыбку.

Адам кивнул в ответ.

Оба мужчины помнили, как уходил из жизни Смерч – любимый жеребец Саида. Как в моменты дикой боли тот не допускал к себе никого , а точнее, почти никого… Усмирить его могла лишь Алия: она стояла с ним рядом, касаясь измученной морды животного, и тихо пела.

– Ладно, – согласился Ангур.