Милашка для тиранов

Еще и колготки не напялила, чтобы я уж точно затащил ее сегодня в подсобку и повторил все то, что вытворял со вчерашней проституткой. Конечно, Милашка хочет залезть в мои штаны, а потом перелезть прямиком мне на шею. А вот хер ей! Мой огромный такой, венами перевитый. Прямо в ротик ее пухлый!

Макияж неброский нанесла, но, с-ка такой эффектный! Глазки свои лисьи подвела, помаду на пухлые губы, духи… черт, да я ее сейчас сожру, вот до чего эти бабы довести могут! Оглядываюсь по сторонам. Обалдеть! Не я один впечатлен нашей маленькой секретаршей.

У Макса челюсть в районе пола. Он материться почем зря. Потому что Милашка, ну правда переборщила с длиной платья и голыми ногами.

А еще на нее пялится Дава. Аж слюни с бороды капают. Хер тебе, Дава! Не по твою корзину та ягодка зреет!

***

Макс

– Поставки сократить нужно, тот регион – жопа. Огромная и жирная жопа!

А? Что? Ловлю себя на том, что внимательно рассматриваю ладненькую задницу своей секретарши, обтянутую пояском, гордо именуемом «платье».

Она разговаривает с девушками-сотрудницами наших «дочек», переминается с ноги на ногу, а мы с Ромкой ни челюсти подобрать, ни взглядов отвезти не можем.

Вот и какого хера так одеваться?! Не зря я ее обматерил. Думать будет в следующий раз своей прихорошенькой головенкой.

– Хорошая жопа! – вдруг слышу сальный голос Давы. – Твоя, Ром?

Давид Григорян, наш партнер по дочерним предприятиям нагло пялится на Милашку. Вот-вот и бугор его оттопырится не хуже нашего.

– Моя. – напрягается Рома.

Голос у него при этом металлический, звенящий, собственнический.

Какого хера твоя, а Ром?

– Челюсть подбери свою! – бью Даву по плечу и встаю так, чтобы закрыть девушку от наглого раздевающего взгляда лысого.

С-чка, специально так вырядилась, чтобы уж наверняка мужика подцепить на сегодняшний вечер! Злюсь на нее, но готов убить Даву. Глаза повыковыривать, чтобы не ощупывал ее зенками своими. И врезать Роме тоже, готов.

– Че и ты запал? – ухмыляется Дава, сверкая своей лысиной, – Не мудрено.

Вроде мелкая, но жопа и сиськи на месте. Не Памела, но…

– Заткнись! – рычу я, сжимая кулаки до побеления костяшек пальцев.

– Если твоя, Макс, какого хера позволяешь своей бабе в таком ходить? – бьет по самому больному Дава, – Ее тут, на фуршете, уже каждый первый мужик мысленно раздел и раком поимел!

Он его слов скрепят мои челюсти. Не в моей натуре сдерживать свои эмоции.