Милашка для тиранов

Какой он к черту ледяной?! Там такой пожар в его брюках, что в пору за огнетушителем бежать! Вторая же рука непонятно как оказывается на оттопыренном бугре Огненного! Бешеный рык оглушает тесную кабину. Я сдавила оба ствола. Рефлекторно. Неожиданно даже для себя. Вот мужчины и отреагировали бурными хриплыми рыками.

Хорошо, что сейчас поздний вечер и никто этого не слышит. А еще никто не захочет воспользоваться кабинкой лифта и не вызовет лифтеров, чтобы починить элеватор.

Огненный тем временем усиливает трение, мнет горошину, щипает, но не больно, а дозированно ровно на столько, чтобы раз за разом приблизить меня к кульминации.

К точки невозврата.

Моя юбка давно болтается на талии, задранная, разорванная и безбожно измятая. Моя шея вся в укусах и засосах. А тело давно предало свою глупую хозяйку радостно отдаваясь этим двум тиранам-боссам, которые зачем-то зажали свою секретаршу в тесной кабинке лифта.

– Давай, хорошая девочка, давай! – рычит огненный, ускоряясь до предела.

 – Всегда хотел посмотреть на то, как ты будешь извиваться на моих пальцах!

Так хорошо мне давно не было. Вернее, никогда. Нет, я сейчас живу с парнем, вернее жила, но у нас с ним все сложно. Поэтому девственности я лишилась несколько месяцев назад, и сейчас никому не изменяю. Потому что все наши отношения сошли на нет. По крайней мере я так считаю. Ведь собрала свои вещи и переехала в квартирку подальше от него.

Но об этом не сейчас, ведь трение… ах, он мастерски имеет меня своими пальцами, а я и рада раскрываться навстречу ему еще больше.

И когда сил терпеть уже не остается, нервы посылают в мозг сигнал, что требуют немедленной разрядки. Кульминация мощной горячей волной накрывает меня, обрушивается, затапливает… Меня трясет и колотит в ознобе.

Сзади прижимает к себе Ледяной, не давая мне упасть, ибо коленки подогнулись. Спереди Горячий шепчет мне в ухо свои пошлые словечки. А потом звонит телефон.

У Огненного.

– Что? Твою ж мать?! Что? Офигели там придурки совсем?!

Мимо меня он смотрит на Ледяного.

– Едем. – сдержанно роняет тот и только по слегка расширившимся и потемневшим зрачкам его можно понять, что он зол не менее, а может и более Асланбекова, что их прервали на самом интересном месте.

Мужчины разблокируют двери. Молча выходят из лифта, оставив меня, полностью разрушенную, разобранную на атомы и совершенно сбитую с толку.