Ябеда

Надо же, как задело его сравнение с местным психом! Или здесь что-то другое?

– Ты что, боишься его? Да? – Внезапная догадка окрыляет и, что греха таить, несказанно радует меня.

– А ты? – буравит своим презрением Турчин.

– Нет, – отвечаю уверенно.

– А зря! – кривит губы Ар и просит официанта нас рассчитать. – Ты пытаешься разглядеть во мне монстра, Тася, да только не там ищешь!

Арик придерживает меня под локоть, пока мы возвращаемся к автомобилю, открывает дверцу и, не спросив моего согласия, везёт к огромному торговому центру.

Я не спорю. Да и какой смысл?

С нетерпением жду, когда тачка Турчина, наконец, остановится, а я смогу пересесть в такси и уехать к отцу, но Ар несказанно медлит, кругами разъезжая по огромной полупустой парковке. Наверно, со стороны я и сама похожа на неврастеничку, которая, обезумев, дёргает ручку дверцы, лишь бы вырваться на свободу, но именно так веду себя, заметив стоянку такси. Арик хмыкает и, проехав ещё метров сто, тормозит, но прежде чем снять блокировку с дверей, просит:

– Вспомни меня, Тася.

А лучше – уезжай!

Глава 3. Побег

Люди глупые.

Они не ценят того, что имеют.

Я ещё глупее.

Изо всех сил хватаюсь за воздух.

Май

– Лапина! Турчина! – Раздражённый голос завуча по воспитательной работе громом разносится по узкому коридору гимназии, заглушая наш с Камиллой заливистый смех. – Завтра же с родителями в кабинет директора!

Карие глазки лысоватого Андрея Степановича, ярого блюстителя порядка, искрятся нешуточным раздражением.

Толстяк раздувает ноздри, как племенной жеребец, и пытается вселить в нас страх. Мы же еле удерживаемся от смеха и всё же, виновато склонив головы, прерываем несостоявшийся побег и подходим к Андрею Степановичу.

Ни мне, ни Миле не нужны проблемы с родителями накануне выпускных экзаменов, и если Турчин просто пожурит свою дочь и, возможно, на время заблокирует кредитку, то меня ждёт более плачевная участь. Отчим и так уже неделю ходит как в воду опущенный и при каждом удобном случае интересуется, не собираюсь ли я домой.

Мой проступок рискует стать последней каплей в океане его терпения. Тем более, уже в субботу мне восемнадцать, а значит, и перспектива вылететь пробкой из дома Мещерякова всё ярче маячит на горизонте. А мне назад пока никак нельзя!

Как бы то ни было, я ни о чём не жалею: Киреев, главный стукач и грубиян 11 «А» класса, в котором теперь учусь и я, получил по заслугам.