Ябеда

Особняк Мещерякова стоит у самого берега —пологого, песчаного. В связи с этим у отчима всегда было маленькое преимущество перед соседями: свой личный пляж и пристань летом, и небольшой каток для детей зимой. Правда, последний Вадим перестал заливать, когда мне исполнилось шесть.

– Я знаю, где этот дом, – вырывает меня из воспоминаний голос блондина. – Ты лучше мне скажи: какого черта там забыла?!

Я даже вдохнуть нормально не могу – так сильно давит взглядом этот придурок. И какое ему дело?!

– Ты угадал: я новая горничная.

– Врёшь! – цедит он сквозь зубы. – Твоё имя?

– Сама дойду! – шиплю в ответ и дёргаю ручку двери, но та заблокирована. – Выпусти!

– Просто скажи, как тебя зовут, – по слогам произносит парень и наклоняется ближе. В нос ударяет терпкий аромат мужской туалетной воды, грубый, опасный.

– Тася, – скомканно выдыхаю я.

– Я так и знал! – Парень резко откидывается на спинку сиденья и начинает ржать. – Ты изменилась, Тася!

Немного придя в себя, он снова поворачивается в мою сторону и нагло елозит по мне взглядом, не оставляя ни миллиметра без внимания.

– Я – Ар, – тянет нараспев и ждёт моей реакции. – Помнишь?

– Нет, – признаюсь честно.

– А ты напряги извилины, девочка! – грубо приказывает он, пронзая меня своими ледяными изумрудами, как острыми спицами, а потом подхватывает прядь моих волос и неспешно начинает накручивать её себе на палец. – Впрочем, не важно. Теперь мы будем видеться достаточно часто, Тася.

– Так себе перспектива… – отвечаю, пытаясь высвободить волосы.

– Согласен! – хохочет Ар и заводит мотор. – Мне запрещено приближаться к вашему дому ближе, чем на триста метров. Я высажу тебя возле соседнего коттеджа. Моего коттеджа.

***

С небывалой лёгкостью несусь по брусчатке в сторону дома. Меня не пугают ни мокрый снег, рыхлыми хлопьями бьющий в лицо, ни промокшая обувь, ни тяжеленная сумка: компания сумасшедшего соседа сумела перечеркнуть всё. Неудивительно, что Мещеряков запретил придурку приближаться к своим владениям. Этот Ар – как просроченный шоколад: шикарная обёртка и прогорклое послевкусие.

Его смех до сих пор звучит у меня в ушах, а пренебрежительный взгляд никак не выходит из головы. Будто во мне одной – первопричины всех его бед и печалей. Да и имя у блондинчика какое-то дурацкое, неполноценное, что ли. И всё же странно, что я не помню этого парня, от слова «совсем».

Соседи Мещерякова, семья Турчиных, были частыми гостями в доме отчима. Редкий ужин обходился без их компании.