Тридцать ударов плетью

– Себе по башке ударь, тварь! – шиплю я сквозь зубы.

– Я щас тебе этим камнем через решетку в****у – рычит на меня сволочь.

Я слышу посторонний шум в подвале, где находится моя клетка. С удивлением раскрываю глаза. ОН! О боже, он пришел ко мне! Вновь пришел!

Подскакиваю со своего места. Инстинктивно хватаюсь за свежий шрам под широкой белой больничной сорочкой. Мне тяжело стоять, но сидеть я не могу.

– Еще раз увижу тебя рядом с ней, сам в***у, и не камнем, а кирпичом! – ревет, набычившись мужчина.

 – Усвистел, шакаленок!

И правда, Джамаль такая мелкая сошка, что даже не шакал, а шакаленок.

Если Джамаль и хочет что-то возразить, но от одного взгляда огромного мужчины съежился весь, поджал хвост и быстро удирает из подвала.

– Оставь нас, Бычара! – рычит мужчина на охранника.

– Лев, ты же знаешь приказ Ашотджана. Я не могу оставить девку!

– С Ашотджаном я договорился. Он дал мне пять минут.

Бычара нервно сглатывает решая сложную дилемму: если не пустить Льва, то он его просто по стене размажет, а если поверить Льву, то Ашотджан ему такое не простит.

– Не трать мое время! – рявкает Лев.

Бычара не выдержаивает тяжёлого взгляда. Да я сама еле выдержала его, когда впервые увидела настоящего отца своего ребенка воочию.

– Пять минут! – Бычара нервно тявкает время, удаляясь вслед за шакаленком.

С огромным мужчиной мы остаемся наедине. Я подхожу ближе к клетке. Хватаюсь за нее, потому что уже еле стою. А он подходит ко мне. Мы стоим очень близко друг к другу.

Но между нами кованная железная решетка. Я знаю, что бледная и растрепанная. После операции я выгляжу далеко не на миллион долларов, а вот он выглядит. Высокий. Огромный. Сильный. В глазах черная беспробудная ночь. Его руки настолько накачены, что мощнее обоих моих ножек вместе взятых. Гигант. Силач. Отец моего ребенка…

– Он правда от меня? – смотрит на мой плоский живот, скрываемый сейчас полупрозрачной ночнушкой.

– Я говорила вам это, еще до того, как они забрали мою почку!

Лев осматривает меня с ног до головы, но не похотливо, как эти нелюди, а даже немного с… сочувствием.

С трудом просовывает длинные пальцы со сбитыми костяшками сквозь решетку и гладит меня по щеке. Этого я уже не выдерживаю. Знаю, что плакать бесполезно. И даже вредно в моем положении, но слезы сами капают из глаз. Лучше бы он не проявлял ко мне никакой нежности. Если испытание грубостью Шакала и Бычары я выдерживаю на ура, то нежность… Это слишком.