Тридцать ударов плетью

Так шумно и орет музыка, но это не имеет значения. Напротив меня сидит мой спаситель и смотрит на то, как я уплетаю добытый им завтрак. Бычара устроился поодаль, втыкается в свой телефон.

Лев протягивает мне кулак, и пальцами манит мою руку. Я вспыхиваю. Такое невинное движение, такое проявление нежности, а я снова реветь готова, потому что отвыкла от этого. Совсем дикой и запуганной стала. Я тяну к нему свою ладонь, а он что-то вкладывает в нее, холодное и металлическое.

– «Спрячь», – произносит одними губами.

Я делаю вид, что поправляю брюки, но на самом деле роняю складной ножик, а это именно он, к себе в карман.

– Вы поговорили с Ашотджаном? – спрашиваю самый волнующий вопрос.

Лев смотрит на меня с сочувствием.

– Он обещал подумать. Не все так просто, Алина. Они с Азаматом друзья. А твой бывший муж поставил на тебе крест.

Самый вкусный в мире шоколад горечью тает во рту. Азамат сгноит меня тут. Никогда не простит мне того, чего я не совершала. И даже Льву не спасти меня…

У Бычары звонит телефон, а я вздрагиваю. Он привстает, отходит к выходу из зала, чтобы орущую музыку не было так слышно. Лев тут же пользуется этим. Мгновенно оказывается около меня, обнимает за плечи, привлекая к себе.

– Ты – сильная, Алина! Ты должна вытерпеть это все.

Отсюда можно выбраться. Но нужно время. Сегодня я снова буду давить на старого лиса. Думаю, он разрешит.

– Вы дали мне нож? – вдыхаю я его умопомрачительный запах чистого мужского тела, смешанного со свежим горьковатым запахом его парфюма.

– Да. Но только для самообороны. Не размахивай им, Алина. Бей прицельно, если шакаленок полезет к тебе.

Он гладит меня по волосам.

Ласка совсем невинная, но для меня это все равно слишком много. Я плачу, а он поднимает мое лицо за подбородок и нежно зацеловывает мои слезы.

– Вот этого не надо, Алина. Нашему ребенку не нравится, когда ты плачешь.

– Откуда вы знаете? – улыбаюсь я сквозь слезы, совершенно смущенная его поведением.

– Я знаю. – уверенно отвечает этот большой надежный мужчина.