Во власти Давида

Взял и порешил невинную. А так ли она невинна?

Она могла быть в сговоре с Бондарями. Она могла быть подкуплена ими, и подослана вместо Ванессы за деньги.

Выкручиваю память на максимум. Ее удивление было вполне натуральным. Она явно не узнавала, ни меня, ни пацанов. Мы не были знакомы с Ванессой лично, но учитывая то, в каких кругах обитает ее отец, слышать про Даву и Демида Тиграновых она была обязана! А эта девчонка не слышала, и явно не понимала, что происходит сейчас с ней.

«– Я – Таисия, – плачет девушка.

 – Я подруга Ванессы, приехала из Севера… Меня Никита забрал с вокзала…»

Блядь!!! С Никитой она знакома. С Ванессой явно тоже. Эти твари ее одели, обули, проэпилировали, мрази такие, чтобы у меня ни на грамм сомнений не осталось! Буквально из нее Ванессу сделали, и подсунули мне! Вот уроды!

– И что делать будем? – осторожно выспрашивает Хряк, приоткрыв один глаз.

Видно, что весь его страх только в мою сторону направлен. Он даже не раскаивается, что едва не убил невинную девушку. Она для него ничего не значит.

Так, грязь под ногтями, досадное недоразумение. И мне становится так не по себе. Так противно от всего происходящего, что тихо рычу на идиота:

– Молись! Молись, чтобы Таисия Снегирева выкарабкалась! Иначе следом за ней я зарежу тебя, придурок!

***

Давид

– Арсений уже месяц без отца.

Мы с Мадиной вышли впервые на детскую площадку в большой торговый центр. Вдова брата в черном. Черные обтягивающие брюки, черный кроп-топ, или как называется эта женская тряпка, из-под которой видна обнаженная полоска кожи живота.

На жене брата платок, из-под которого видны черные блестящие ухоженные волосы. На ногтях свежий маникюр. На ногах босоножки, яркого лака нет, но педикюр выполнен вот недавно. Ресницы километровые, явно наращенные, потому что в природе я таких не встречал. Косметики вроде нет, но если приглядеться, то макияжа там полтонны.

Мне приятно, что Мадина, потеряв мужа, не слегла следом за ним в могилу, но коробит этот ее общий вид. Вроде девушка и в трауре, так не придраться, а вроде, как и просто вышла посидеть в кафе торгового центра.

– И как он справляется без папы? – прекращаю разглядывать вдову брата.

В конце концов не мое это дело.

Каждый переживает горе по-разному.

Значит, Мадине так легче воспринимать новую реальность, ухаживая за собой и продолжая краситься и одеваться, словно ничего не произошло.

– Он скучает, Давид… Хорошо, что ты вывез его поиграть, развеяться.

– Он теперь мой сын.