Академия Хозяйственных ведьм, или Осенний отбор для генерала

Может, с ним можно как-то договориться?

***

Я быстро переоделась в удобную юбку и блузку. Без всяких там кринолинов, рюшей, бантиков и прочей мишуры. Хотела бы избавиться и от корсета, но, увидь меня кто-нибудь без него, моей репутации точно пришел бы конец. Хорошо хоть, что затянула я его сама не слишком сильно, оставляя простор для дыхания.

Вышла на улицу, вдыхая терпкий и влажный осенний воздух. Прошлась вдоль здания академии, любуясь красотой сада, и вышла к небольшому озеру с раскидистой ивой на берегу.

Ну вот… Здесь я и смогу, наконец, расслабиться и поразмышлять о насущном… То есть о зайце…

Однако стоило мне о нем подумать, как он появился передо мной собственной ушастой персоной. По традиции, представитель фан-клуба моркови парил на собственных ушах и что-то трескал, отплевываясь темной шелухой. Семечки! Ну как же я не догадалась…

– Ну здравствуй, гаденыш! – я двинулась на зайца, думая о том, как с наслаждением откручиваю его уши.

 – Может, пришла пора поговорить?

– Со Стасиком на коленях будешь разговаривать! Пф-ф-ф-ф-ф-фр-р-р-р! – и мне в лицо полетела целая очередь семечковой шелухи.

Я поняла, что начинаю желать вступить в ряды обладателей охотничьего билета.

– Давай нормально поговорим… – предложила, смахивая остатки семечек с лица, а мой голос прямо-таки был пропитан медом.

Ядовитым. – Ты хочешь, чтобы я вернулась к Стасику, так?

– Виолетта Глебовна так хочет, неудачница криворукая! Из милости к тебе! И из сострадания к собственному сыну… Бедный мальчик плачет, ему не нравится, какие трусишки подбирает ему мама. Он хочет те, с обезьянками, что ты покупала! А они у тебя в квартире остались, мегера ты неблагодарная!

Знала бы Виолетта Глебовна, что я уже мечтаю сотворить с трусишками ее сына, она бы на них повесилась!

– Так-так-так… Продолжай… – мой голос чудом оставался ласковым и нежным.

 – Какие условия возвращения обратно, домой?

– Ща! Покажу… – заяц скинул из лапки остаток семок и волшебным образом материализовал те самые кеды, к которым якобы был привязан то ли он, то ли я.