Кыш! У меня аллергия!

С ним еще здоровый такой детина ходит, Корсо, кажется.

Нуклус посерьезнел. Поджал плотно губы, нервно взрыхлил лошадиной ногой землю.

– Я знавал Таррена дер Алиста. И Корсо тоже. Как и его сестру. С последними не советую связываться.

С этими словами Нуклус, сославшись на какие-то неотложные дела, ушел, я же осталась наблюдать за тем, как профессор Кривенко проводит чудо-лечение.

Кентавры кричали. Кентавры вопили. Кентавры бежали к ручью. С выпученными глазами, с горящим чесночным пламенем телами они были полны решимости и злобы.

И если одни бежали быстрей к воде, то другие…

– Скорее! Нужно быстрее уходить! – потащила я доктора за рукав халата. Тот, обернувшись назад, к ручью увидал масштаб проблемы и сам припустил к выходу из лагеря. Слава небесам Нуклуса, единственного непострадавшего от света науки, там не было. Мы побежали, что есть силы. Замелькали кусты, деревья, высокая, необычного цвета трава. От нашего топота разорались какие-то птицы, ухнула вдалеке сова.

– Зачем Вы придумали про чеснок?! – задыхаясь от быстрого бега спросила я у доктора Кривенко.

Тот зыркнул на меня из под очков.

– Это известнейшее средство! Я же не знал, что они так отреагируют!

Я усмехнулась.

– Ага! Себя намажьте и поглядите как сами отреагируете!

– Пфф… – обиделся доктор. – Небольшое жжение можно было и потерпеть! Как малые дети, в самом деле!

Мы не заметили как добежали до берега, перед которым распростерлось море. Высокие лазурные волны накатывали с плеском на песчаную отмель, выбрасывая на сушу водоросли и мелкую гальку.

Немного слева располагался старый деревянный причал, у которого была привязана весельная лодка. Она так заманчиво покачивалась на волнах, а сзади так пугающе были слышны крики кентавров, что мы, переглянувшись с Альбертом Михайловичем, поняли, что у нас не так много вариантов к спасению. Мы поднажали и рванули к лодке. Кентавры еще только показывались на берегу, как мы уже отцепляли цепь от причала. Мгновение, и мы в открытом море!

– Глупые! Утонете на этом корыте! – заорал один из кентавров с берега.

– Да ладно, поделом им! Пусть поймут что нельзя честных существ обижать! – вторил ему другой, но я их уже не слышала, целиком и полностью отдаваясь чувству облегчения от того, что удалось избежать погони и чувству страха, потому что с кентаврами я была согласна – как пить дать утонем.

– Мамочки.. – захныкала я. – За что же это все нам?!

Альберт Михайлович тяжело вздохнул.