Кыш! У меня аллергия!

Я рыдала, орала и проклинала летящего впереди оборотня, который гнал что есть мочи, видимо, к ближайшему водоему, чтобы я могла смыть с себя гадость, вызвавшую подобную напасть.

С диким хлюпом, наконец, улитки приземлились у края одного из озер, которое было видно с высоты птичьего, то есть, улиточного полета. Я в изнеможении сползла с ракушки-спины и кинулась к заросшему тиной берегу, чтобы с размаху плюхнуться в прохладную воду, снимающую зуд. Сделала несколько гребков, поняла, что намокшая в воде одежда тянет ко дну и, испугавшись, поспешила вылезти.

Оборотень и Альберт Михайлович замерли в ожидании того, что я начну шоу – “уйдите мне нужно переодеться”. Я и взаправду бы его начала, если бы мне было во что. Мужчины, поняв мою незадачу, задумались. Спас положение Таррен, заявивший, что у него есть достаточно длинная рубашка.

– Ты ее точно не носил? – уточнила я, сославшись на то, что снова покроюсь чешущимися пятнами, если коснусь хоть чего-то, где есть собачья или волчья шерсть.

– Точно. Она новая, если хочешь знать.

Заказывал у эльфийских мастеров. Черный шелк. Надеюсь, на него у тебя нет аллергии?

– Нету! Только не касайся ее лишний раз. Пусть Альберт Михайлович передаст. – оборотень фыркнул. – И да! Отвернитесь! – сообщила я, на что оборотень фыркнул второй раз.

– Я все равно скоро все увижу. – заявил он, на что я заметила, что только если в четверг дождь пойдет.

Переодевшись в чистую рубашку, достававшую мне до колен, я с наслаждением растянулась на берегу, подальше от оборотня.

Подбородок и нос все равно, конечно, чесались, но не так, чтобы прям вообще кошмар. В городе, когда он нагрянул ко мне в квартиру, было значительно хуже.

Мужчины стали ставить приготовленную Тарреном палатку, а я занялась тем, что развесила на дереве прополощенные в озерной воде свои вещи. Вечерело. Стрекот незнакомых насекомых ласкал слух, однако, я догадывалась, что с наступлением темноты могут выползти из леса и более опасные зверушки. Поэтому невинно поинтересовалась у Таррена, сможет ли он в случае чего защитить наши с Альбертом Михайловичем бесценные жизни.

– Хочешь быть уверенной в собственной защите? – оборотень, хмыкнув, приподнял бровь.

Я кивнула. Интересно, как он собирается это доказывать? Покажет накаченные кубики или начнет рассказывать о собственных заслугах?

Но я ошиблась. Кое-что Таррен и в самом деле показал. Правда, в отличие от кубиков, огонь, сотворенный на собственной коже, мне раньше видеть не доводилось.