Темный властелин. Немного б.у. 300 р. Звоните!

Но вы ведь его не во всем слушаетесь? Может, мы с вами того, договоримся? Скажете, что и я померла… Инсценируете мою смерть, устроите шоу, а меня назад все-таки отправите?

– Я же с-с-сказал, что мирос-с-с-сдание не пропус-с-с-тит…

– То есть, у меня нет вариантов, да?

– Вс-с-се верно.

– А если я замуж не хочу?

– Никто не хочет-с-с-с… но все обязаны быть с-с-счастливы.

– Ниэсса Ангелика, вы такая печальная… Шиир Леаррен прибудет очень скоро, улыбнитесь хоть немного! Хоть капельку!

Зеленорожая дева изобразила улыбку, которую я должна была повторить.

– Боюсь, мне не войти в образ… – сообщила я.

Тем временем служанка решила вплотную заняться моим внешним обликом. Должен же товар быть упакован красиво? Хорошие деньги заплачены.

Меня помыли, душистыми маслами натерли, затянули в корсет ( туже, чем с утра ), волосы уложили в высокую прическу и запихнули в розовое, словно рассветное солнышко, платье.

Получилось красиво. Будь я на месте этого шиира, то осталась бы довольна. Кукла полностью соответствует заявленному образу. Девушка с подобной внешностью просто обязана быть робкой овечкой и блеять жизнерадостным восторгом.

– Вы готовы? – в комнату заглянула маман, придирчиво оглядывая меня.

Служанка присела в глубоком реверансе.

– Да, госпожа. Ниэсса Ангелика готова.

– А где брошь с итрисскими бриллиантами? Для шиира Леаррена наличие фамильного украшения у невесты при выходе из дома было обязательным условием.

– Ах да! Конечно же!

Служанка, зарывшись в одном из сундучков на столе, вытащила оттуда брошь в виде слоника и прицепила мне на грудь.

– Отлично.

Маман повелела следовать за ней, и я пошла. Если честно, то по пути невольно продумывала схему поведения с этим Властелином. Может быть такое, что он в сущности – хороший человек? Может, это карлик просто несговорчивый злодей? А этот шиир Леаррен – милейший человек.

– Последнее – это точно… – невольно вырвалось у меня, стоило нам зайти в гостиную, где уже был накрыт чайный столик на две персоны.

Шиир Леаррен был не просто красив – он был ослепителен. Словно солнце. Черное солнце. Потому что флер тьмы, окружавшей его, был заметен даже мне.