Темный властелин. Немного б.у. 300 р. Звоните!

Статуи богов здесь только отличались от того, что я видела в предыдущей зале. Если светлые боги были воздушными, в летящих одеяниях и с блаженными улыбками на лицах, то здесь картинка немного менялась. Я заметила статую сурового мужчины в доспехах, женщины, почти дьявольски красивой, и старухи.

– У них есть имена? – шепнула я служанке.

– У темных богов?

– Да.

– Мужчина в доспехах – Рагнир. Это бог-воин, он помогает выигрывать битвы и дарует смелость и решимость. Старица – Фейра, богиня судьбы, или пряха.

А девушка – покровительница любви, ее имя Нийя.

– Ясно…

– Нам сюда, – шиир Леаррен обернулся, явно недовольный тем, что мы на краткий миг остановились перед статуями.

“Сюда” – это в кружок, ограниченный светящимися кристаллами. Рядом с магическим кругом замер жрец, облаченный в шкуры каких-то диких животных.

Он окинул меня небрежным взглядом.

– Встаньте в магический круг, возлюбленные дети мои. Соедините руки друг с другом…

Соединять руки с шииром Леарреном я не горела желанием, однако пришлось.

Очень красноречив был загоревшийся на пальцах дяди Ангелики огонь.

Да уж, я не какой-нибудь супергерой, вернее, супергероиня… Потрясающими способностями не обладаю… А потому, похоже, сегодня вступлю в брак против собственной воли.

Боги… Вот уж бы Ромка со смеху умер! Прикалывался бы всю мою оставшуюся жизнь. Не могла выбрать из нескольких парней, которых меняла, как перчатке, а в итоге выбора не дали вообще!

Жрец прокашлялся.

Его зычный голос разнесся по храму:

– Берешь ли ты, Эрнест ши Леаррен, в жены эту девицу?

От взгляда жнишка по спине невольно побежали мурашки.

Темный, затягивающий, властный. Казалось, что он при помощи какой-то неведомой мне силы смотрит мне прямо в душу. Сейчас, в этот момент, особенно мне чувствовалась тьма, которая окружала его, ластилась к его ногам словно кошка… Что это? Интуиция? Или все же во мне, как и в обитателях этого мира, стала пробуждаться магия?

– Беру! – слово шиира Леаррана словно припечатывает меня к полу, заставляет подгибаться колени.

Уже ничего не исправить? Не изменить? В душе волной поднимается протест. Должен же быть в этом мире хоть какой-то закон?!

– Берешь ли ты, Ангелика ниэ Виссария, этого мужчину? – жрец уставился на меня, кривя губы в кривой усмешке.

Ага! Щаз! Пусть даже не надеются, что я дам добровольное согласие!

– Нет! Ни за что! Это бесправие! Я не хочу за него замуж! – крикнула я, хотя вряд ли бы это чему-нибудь помогло.