Огонь в твоих глазах

– Это ты?

Элизабет молча испепеляла его взглядом, стараясь, чтобы она не догадался о её последующих действиях.

– Ты – Элизабет Кэрролл? – вновь спросил он, но на этот раз не ждал ответа. – Я думал, тебя упекли в тюрьму.

Элизабет усмехнулась.

– Поздно же до вас новости доходят. Меня – в тюрьму? Научитесь нормально выполнять свою работу, прежде чем любоваться коллекцией заключённых в своей тюрьме.

Она нажала на курок, и пуля, из приставленного к груди мужчины дула пистолета, вонзилась в его тело.

Полицейский сдавлено охнул, приложив ладонь к сквозной ране. Он схватил Элизабет за плечи, что-то бормоча о том, что она пожалеет о своём поступке. Но ответом на его страдания было лишь безразличное лицо девушки и холодный взгляд её серо-зелёных глаз.

Хватка мужчины ослабла, а затем он упал на пол, разливая под собой лужу крови.

Элизабет долго смотрела на свою жертву, но, почувствовав, как какое-то неприятное чувство засело в горле, отвела взгляд. Она огляделась, ожидая нового нападения, но в прихожей было пусто.

Ди и Стэйси кое-как пытались закрепить на прежнем месте входную дверь. Девушки выглядели потрёпанными, но, кажется, без серьёзных травм.

Элизабет в последний раз обернулась на лежащего в алой луже мужчину, но перед глазами помутнело, и она поспешила уйти. На подкашивающихся ногах девушка поплелась наверх. Мышцы болели, каждый шаг давался с трудом, а левая стопа оставляла на паркете несколько капель крови.

– Элизабет, что с твоей…

– Всё в порядке.

Гонимая мрачными мыслями и не менее мрачными ощущениями, девушка вошла в комнату наверху и, не найдя в себе силы переодеть сырую одежду, рухнула на жёсткую кровать. Откуда-то резко потянуло холодом, в окно ударил порыв ветра, так, что задрожало стекло. Тело сковало холодом, и Элизабет едва нашла силы натянуть на себя одеяло.

Она лежала, стараясь уснуть, но тысячи мыслей не давали ей покоя. Она чувствовала боль от того, что убила того полицейского – почти физическую боль, как будто его страдания каким-то образом передались ей.

Их ничего не связывало, но девушка чувствовала, будто, убив его, исчерпала остаток сил. Такого не было никогда, ни разу за все эти годы.

Она лежала, а перед глазами мелькали лица. Знакомые лица, лица тех, кого она любила, и тех, кого едва знала. Вот лицо мамы – красивое и необычное, с яркими глазами зеленоватого оттенка и яркими веснушками по всему лицу.