Огонь в твоих глазах

Огонь в твоих глазах

RiskyBiz

С девятнадцати лет Элизабет работала наёмницей в особняке опасного пропагандиста мистера Джонни. Она была уверена – другого пути нет, но однажды случайная встреча полностью изменила её жизнь.

RiskyBiz

Огонь в твоих глазах

___

А что, если всё-таки есть смысл?

Я ещё помню наш старенький домик, куда мы с мамой переехали после смерти отца, помню всё до мелочей – каждую незначительную деталь, каждый уголок и вид из каждого окна – так ясно, словно я нахожусь в нём прямо сейчас.

И ненавижу себя за то, что никак не могу забыть.

Я очнулась здесь. Проснулась в залитой солнечным светом комнате и, резко распахнув глаза, словно только что вынырнула из страшного сна, уставилась на табло электронных часов на прикроватной тумбочке. Семь часов, двадцать три минуты. Я помню этот день, словно это было вчера. Думала, что проснулась от страшного сна, а оказалось, что не было ничего, страшнее моей реальности.

Семь часов, двадцать четыре минуты.

Приподнявшись на локтях, я оглядела комнату – мой крошечный личный уголок. По сердцу словно прошлись наждачной бумагой. Я свесила ноги с кровати и ступила на промёрзший от ледяного ветра пол. Отощавшее тело совершенно не слушалось, ноги отказывались держать, а голова казалась такой тяжёлой… Как я умудрилась так себя запустить?

Смерть Тома убила во мне нечто важное, что чудом устояло тогда, несколько лет назад, после смерти отца и пожара в нашем старом доме.

Я отказывалась существовать в этой реальности, которая так безжалостно забирала у меня всех, кому я отдавала своё сердце целиком. И, поглощённая жалостью к себе, совершенно не замечала того, что потеряла ещё не всех.

Мама всё это время заботилась обо мне, незаметно подкармливала витаминами, чтобы я совсем не загнулась, пыталась вызывать психолога – что оказалось бесполезным. Она поддерживала меня, как могла, беседовала со мной вечерами, и даже когда я запиралась в комнате и переставала ей отвечать, мама не уходила, а садилась под дверью и вела долгие диалоги с молчаливым призраком – тем, что осталось от её дочери.

Она и не думала сдаваться. Только я абсолютно этого не ценила.

Ещё и этот чёртов Николас – тот ещё кретин. Я не общалась с ним, – вот ещё! – я просто знала, что он плохой человек. Таких издалека видно и хочется сломать им лицо. Вот и мне хотелось. Поэтому я не высовывалась, стараясь как можно реже с ним пересекаться.