Хроники Марионеток. Цель Офицера

 – Слушай-ка меня, ты, пьянь подзаборная! Будешь сидеть с больной женой и каждый час поить ее лекарством. Будешь ухаживать за сыном и беречь его, как зеницу ока. Ты не скажешь ни единого грубого слова деду. Кивай-кивай, мне нравится, как ты это делаешь.

Вил в ответ отчаянно закивал, да так, что Рин подивилась, как у него голова не отваливается. Впрочем, когда некоторым людям приставляют нож к горлу, они становятся такими послушными!

– Запомни, Вил, я не шучу, мое слово крепче камня. Только попробуй воспользоваться моим уходом и что-то сотворить с женой, ребенком или дедом.

Только попробуй еще хоть каплю спиртного в рот взять! Я приду еще раз, и если я узнаю – а я узнаю! – что ты с ними плохо обращался, я отрежу тебе пальцы один за другим, – она провела лезвием ножа по всей его руке и до самого горла. – А потом выпотрошу, как рыбу! – острие ножа уперлось в его живот. – И скормлю волкам по кусочкам, понял ты?

Вил шумно сглотнул и заскулил. Рин пнула его в бок, чтобы поднялся, и тот сразу же вскочил и отшатнулся от направленного на него лезвия клинка.

– Быстро к жене, – рыкнула она и, проводив его взглядом, обратилась к старику, который стоял ни жив ни мертв.

– Дедуль, ты как?

– Ох… Девочка, что ж ты творишь! Напугала старика… – охнул он и тяжело опустился на шаткий табурет, прижимая к себе внука.

– Ну… уж прости, некоторых людей только так можно вразумить, – она присела на корточки и посмотрела ему в глаза снизу вверх. – Я могу что-то еще сделать для тебя? Как тебя зовут-то?

– Берни.

Ох, дочка, нет, ничего не нужно больше. Я и так просил слишком много.

– Я найду Илара и заставлю этого засранца появиться дома, – сказала она, еще не вполне представляя, как выполнит обещание.

Рин порылась в рюкзаке, выдернула со дна кошелек и несколько тысяч ремов из него.

– Вот. Держи. Это немного, но большего дать не могу, впереди дорога долгая. Я передам Илару, что у него есть племянник. А сейчас, прости, дед, мне нужно идти. Очень спешу.

Она поднялась и, хлопнув его по плечу, зашла в комнату, где сидел сжавшийся от страха перед ней Вил, и где лежала все еще слабая дочка старика.

Рин подошла к Вилу ближе и подцепила кончиком ножа его подбородок, заставив поднять лицо.

– В глаза мне смотри, – потребовала она, – и повторяй за мной: я никогда не обижу старика.

– Я не… не обижу старика.

– Я не трону жену и буду заботиться о ней.

Он послушно повторил, заикаясь.

– Ребенок – мое сокровище, и я выращу его достойным человеком.