Игра с огнем

– Я повезу медсестру домой, а ты в это время проверь ее финансы. Может, сама она ничего не поджигала, но что-то знает, и ей заплатили за молчание.

Джейкоб кивнул.

– Я еще постараюсь проверить и других – всех, кто дежурил в больнице в ночь смерти жены Инмана. Отцу они ни в чем не признались, но если мы дадим понять, что связываем смерть с пожаром, может, кто-то и захочет заговорить.

* * *

Специальный агент Маверик вез Пэйтон в «Золотые сады». На петляющую горную дорогу ложились длинные тени. Дни становились короче и короче; спускающийся с вершин туман придавал пейзажу странный таинственно-серый оттенок.

Пэйтон сплела пальцы и положила руки на колени. Агент ФБР подмечал каждое ее движение. Казалось, моргни она – он и это проанализирует и сделает соответствующие выводы.

Никогда раньше Пэйтон не встречала человека, который умел бы так внушать людям страх.

И который был бы настолько небрежно привлекательным.

Боже, помоги. Что за идиотские мысли, учитывая ее положение! Наверное, все от того, что она уже пять лет ни с кем не встречается.

Люди – мужчины – могли заметить, что она лгунья.

Пэйтон проглотила застрявший в горле ком. Надо сохранять хладнокровие еще несколько минут. Совсем недолго…

Агент кашлянул.

– Как здоровье вашей матери?

Вопрос застал Пэйтон врасплох, хотя и был совсем невинным. Вот только у нее сложилось ощущение, что этот человек ни слова не произносит просто так. Все рассчитано и направлено на то, чтобы выудить из нее какую-либо информацию.

– Ей семьдесят девять, так что не слишком хорошо, – ответила Пэйтон. – Ревматоидный артрит, щитовидная железа не в порядке и к тому же у нее начинаются проблемы с памятью.

– Поэтому вы перевезли ее в «Золотые сады»? Ей необходим постоянный присмотр?

Пэйтон снова почувствовала в вопросе какой-то подтекст.

– Да.

Она старалась отвечать со всей возможной в ее случае честностью. Все так, только она умолчала о том, что в «Золотых садах» отличная охрана.

– Почему вы устроились на работу туда же, а не в другую больницу?

В голосе Маверика звучало искреннее сочувствие. Вероятно, он решил расколоть ее, завоевав доверие.

– Мне нравится работать с пожилыми пациентами, – сказала Пэйтон. – К тому же я хотела быть как можно ближе к матери, пока… пока она жива.

– Это достойно восхищения.

И Пэйтон почти поверила ему. Но он мастер своего дела. Она уставилась в окно. В тюрьму Пэйтон не хотела.