Фиалка. В поисках истинного

Тот, кто называл меня принцессой и обещал защищать всегда, скользнул по мне равнодушным взглядом, будто я была пограничным столбом, и отвернулся. В растерянности я потерла нос, готовясь зареветь от обиды.

И тут он обернулся. Пристально посмотрел. Не так, как на пограничный столб, но не увидев ничего нового, снова отвернулся.

Всадники ускакали, оставив за собой легкое облачко пыли.

Я была потрясена. Сомнений не оставалось. Со мной произошло что-то ужасное. А может и с ним? Да, я была тогда совсем девчонкой и наверно, внешность моя изменилась.

Но если мы проводили столько времени вместе, должно ж что-то у него в памяти остаться?

А что, если и у него вместо настоящего прошлого, тоже что-то придуманное?

Очень хотелось в это поверить, но горькая правда тронула меня за плечо и велела рассуждать здраво. Судя по тому, как растеклось сладкое выражение на лице аптекаря, мой друг не бедствует, а наоборот, занимает высокое положение.

А я простолюдинка в дешевом платье.

Скорей всего, он меня узнал, раз обернулся, но предпочел не показывать это, чтоб его спутники не засмеяли.

«Фиалка, ты должна быть сильной! Должна уметь защищаться!» – зазвенели в ушах его слова.

Лицемер! Предатель! Он же клялся, что сам будет защищать меня, если не уйдет на войну!

Но Дестиния хранит наше королевство, и войн уже нет.

Глотая горючие слезы, я быстро зашагала домой, оставив без внимания немой вопрос няниного приятеля, который видел, как я раскрывала и закрывала рот, и как стояла соляным столбом, глядя удаляющимся всадникам вслед.

В душе образовалась выжженная пустыня, пожарище, где ничто живое не сможет выжить.

До того, как у меня появились видения, я напоминала порхающую беззаботную бабочку, которой если и приходилось трудиться, то не в напряг. Просто я хотела помочь няне и помогала. Я верила, что мы с ней сможем поднакопить денег и открыть свою лавочку. Цветочную или даже кондитерскую. Гунни пекла такие восхитительные кексики, пальчики оближешь! А чуть больше затратив средств, можно было и пирожные делать.

Все в моей голове было просто и ясно.

А теперь там поселилась пугающая темнота и настоящее отчаяние. Ведь у меня не осталось ни своего имени, ни родителей, ни даже памяти. Только няня…

Нет, кроме пустоты, там, словно бабочка о стекло, билась мысль. Вернее, не мысль, а слова этого надменного красавца, сказанные много лет назад.