Баллада об озере Правды

– Виновата… виновата, виновата! – всхлипывая, бормочет словно заклинание Карлетт. – Я так виновата.

– Вы ни при чём, Моя Шерон, – успокаивающе шепчет Эмрис, покачивая ведьму в объятьях. – Вы не могли знать…

– Я знала! – Карлетт, отпрянув, хватает фамильяра за плечи и трясёт головой. – Ты не понимаешь. Я знала… Ведьмин сон всегда забирает тех, на ком поставил метку. Я должна была быть рядом!

Эмрис охает, прикрыв рот ладошкой. Она хмурит лоб и жуёт губу, не зная, что сказать. Взгляд бегает по бледному лицу напротив.

Карлетт отпускает чужие плечи, падая обратно на подушки. Потускневшим взором обводит комнату, задерживаясь на тунике Алкея, одиноко висевшей на стуле.

– Где мой муж? – спрашивает Карлетт, чувствуя, как растёт желание оказаться в тёплых сильных объятьях.

– Его держат в восточном крыле, Моя Шерон, – отвечает фамильяр.

– Что? – недоумение отражается на уставшем лице ведьмы. – Что произошло, пока я спала, Эмрис?

– Эм, пока вы спали, м, в вещах господина Тиндаля был найден клинок.

– И? Эмрис, я не понимаю, к чему ты клонишь!

– Этот клинок… он был окровавлен, Моя Шерон.

– Богиня, только не это, – выдыхает Карлетт.

Она понимает, к чему ведёт фамильяр, и не хочет этого слышать, но спрашивает:

– Что они сделали?

– Они использовали заклинание связи. Кровь на клинке оказалась кровью госпожи Дамкер. Господина Тиндаля посадили под стражу до приезда градэнов. Будет суд.

Карлетт смотрит на своего фамильяра неверящим взором. На лице медленно расплывается дрожащая улыбка.

Ведьма хихикает, а затем ещё раз и ещё, пока смех не перерастает в истерический хохот. Она смотрит на напуганную Эмрис безумными глазами, качаясь из стороны в сторону и мотая головой.

– Нет, этого не может быть. Не со мной! Это всё чья-то злая шутка! Богиня не может быть настолько жестока ко мне. Не может! Нет! – Карлетт кричит, обнимая себя за плечи.

Эмрис выбегает из комнаты, чтобы через несколько минут вернуться с пузатой глиняной бутылочкой. Она осторожно, поддерживая голову Карлетт, заставляет ту выпить всё до последней капли.

Жидкость течёт по подбородку, ведьма кашляет, давясь горькой настойкой. Карлетт смотрит на фамильяра возмущённо и хочет высказаться, но потяжелевший язык не слушается, а глаза слипаются. Голова падает на подушку. Ведьма засыпает.

* * *

Когда Карлетт просыпается второй раз за день, за окном темно. Рядом никого. Мерзкий вкус настойки на языке заставляет ведьму поморщиться.