Любовница бури

Но прекрасный вечер неминуемо обернулся кошмаром, когда появился тот самый человек, с которым Рудольф познакомился за время изоляции девушки.

И почему только, черт возьми, из всего миллиона жителей Рима, Рудольфу понадобилось пригласить на ужин именно ее бывшего палача? Проклятого Монстра в маске, впрочем, теперь прекрасно обходившегося без своего жуткого аксессуара!

Поль поперхнулась вином и долго пыталась прокашляться, пока Рихард Шварц собственной персоной, по-дружески за руку здоровался с Рудольфом и усаживался за их столик.

Поль старалась даже не смотреть в его сторону, но успела украдкой отметить, что он по-прежнему носил только черное, сменив свои странные закрытые одежды на строгий костюм и застегнутую наглухо рубашку.

– Доктор Кавьяр, моя жена Полин, – представил Рудольф девушку своему новому знакомому и заботливо осведомился, – милая, ты хорошо себя чувствуешь?

– Да… – хрипло прошептала девушка, кое-как успокоив кашель и прочистив горло, – принеси воды, пожалуйста…

Стоило Рудольфу отойти, Поль наклонилась над столом и тихо и яростно зашептала.

– Психиатр?! Серьезно!? Теперь ты еще и деньги получаешь за то, что копаешься в чужих мозгах?

– Я хотел увидеть тебя, – честно сказал Шварц голосом, практически лишенным каких-либо эмоций, – едва ли ты захотела бы со мной разговаривать.

– Я и сейчас не хочу! – чуть ли не взвизгнула Поль, но вовремя успокоилась, увидев приближающегося со стаканом воды Рудольфа.

– Есть много занятий, в которых можно обойтись и без разговоров, – с нахальной улыбкой заявил мужчина и, понизив голос почти до шепота, признался, – я скучал по тебе.

– А я нет, – только и успела, что бросить Поль, прежде чем Рудольф уселся обратно на свое место и вперился в лицо девушки своим невыносимым заботливым взглядом. Словно она не вином поперхнулась, а умирала от неизвестной болезни. Впрочем, в этом была доля правды. И причина ее болезни сидела с девушкой за одним словом.

Ей почему-то вспомнилось латинское изречение, почерпнутое из единственного семестра в медицинском колледже, посещения которого она бросила из-за войны: sublata causa tollitur morbus. Вроде бы слова эти принадлежали Гиппократу и означали мысль, которую теперь невозможно было выбросить из головы.

С устранением причины устраняется болезнь.

И как жаль, что в этот раз она оставила дома пистолет, слишком громоздкий для маленькой дамской сумочки.