Любовница бури

К счастью, вернулся Рудольф, и Поль пришлось остыть и надеть на себя непроницаемую маску дружелюбия.

– Ну… как успехи? – неловко заговорил он, явно ощутив напряжение, повисшее в воздухе.

– Довольно печальная история, – заявил Шварц с таким видом, будто они действительно за время отсутствия ее мужа обсуждали с Поль ее мрачное прошлое, их прошлое, – но вам повезло, что удалось выжить в концлагере. За что вас туда упекли? Вы еврейка?

Поль с трудом сдержалась, чтобы не ответить что-нибудь грубое. В ее памяти всплыла их первая встреча, когда она задала Шварцу тот же самый вопрос.

И он, скорее всего, тоже прекрасно помнил все подробности и до сих пор злился на это. Потому и не упустил возможности напомнить. А заодно поставить Поль в неловкое положение, ведь Рудольф ничего не знал о ее боевом прошлом и участии в сопротивлении. Как и о том, как они с Паскалем и Боженой пять лет фанатично выслеживали скрывшихся нацистов. О таких вещах в принципе, не очень то хотелось кому-то рассказывать, хотя в тот момент все их поступки казались совершенно оправданными. Жаль, что в то время им не удалось отыскать и бывшего монстра в маске. Впрочем, монстр всегда останется монстром, с маской или без. А Поль самонадеянно считала его мертвым. Хотела в это верить все прошедшие годы.

– Нет, но разве нужно было сильно постараться, чтобы оказаться в лагере? – едко откликнулась она, стараясь обойти опасную тему. Увы, она прекрасно понимала, что Шварц не позволит ей так легко отделаться.

– Вы, должно быть, участвовали в сопротивлении? – откликнулся он и сверкнул глазами, давая Поль понять, что полностью владеет положением и намерен вывалить на Рудольфа новые подробности ее биографии. Швейцарец, конечно, обернулся к супруге с явным интересом и недоумением. Поль стало неловко под прицелом сразу двух пар глаз.

– Я была совсем ребенком, – отмахнулась она, – только разносила листовки.

– Ты не рассказывала, – вдохновлено воскликнул Рудольф, – и тебя за это отправили в лагерь? Какие же они звери…

Шварц хищно улыбнулся от этого комментария.

Поль поняла, что больше не может сдерживаться, не может терпеть эту фальшивую беседу и сюрреалистические посиделки с бывшим палачом и любимым мужем. Она поднялась из-за стола.

– Простите, – выдавила она с трудом, – я неважно себя чувствую. Я хотела бы вернуться в отель.

– Что ж, – сказал Шварц, – полагаю, что мы еще с вами увидемся, ведь мы соседи.