Любовница бури

Помещение оказалось спальней – в углу под легким прозрачным пологом была кровать, покрытая пестрым покрывалом, рядом с ней старинный дубовый комод с металлическими ручками. У раскрытого окна, выходившего в бурно цветущий тропический сад, стояло потрепанное кресло из ротанга, в котором сидела женщина и курила резную трубку. Судя по запаху, разносящемуся по комнате, табаку она предпочитала марихуану. Женщина встрепенулась, услышав шаги, и что-то спросила по-испански, думая, что ее покой потревожила служанка.

– Капитан Гретхен Майер, – четко проговаривая слова, произнесла Поль, слыша на лестнице приближающиеся шаги Паскаля.

Женщина поднялась с кресла с достоинством аристократки и распрямилась во весь свой исполинский рост, смерив свою гостью презрительным взглядом голубых глаз. Она перекрасила волосы, некогда белые, словно первый снег, а теперь светло-каштановые, но в целом, практически не изменилась. Словно время законсервировало ее черты. Жесткие, словно вырубленные неистовым скульптором, ее презрительно сжатые губы.

– Ты меня помнишь? – прошептала Поль и скинула капюшон с головы.

– Конечно, помню, – усмехнулась Майер, – подстилка Шварца.

– А ты подстилка гребанных садистов, – выплюнула Поль в ответ и двинулась к женщине. Француз влетел в комнату, он был испуган, то ли потому, что боялся за боевую подругу, то ли ревновал, что она совершит свою месть без него. Они обменялись очень быстрыми взглядами, Поль кивнула, подтверждая, что они нашли именно ту, кого искали.

Майер была поразительно спокойна, даже оружие в руках у незваных гостей не пошатнуло ее самообладания.

– Мы пришли за тобой, – продолжала Поль и скинула с плеча рюкзак, чтобы добраться до его содержимого.

– Удивительно, – фыркнула Майер, – а я думала, заглянули выпить граппы. А ты кто такой? – она соизволила обратить внимание на присутствие Паскаля, – дай угадаю, тот самый лучший пилот сопротивления? А теперь лучший палач?

– Хватит ерничать, – осадила женщину Поль, – ты можешь сказать свои последние слова.

– Горите в аду, – с удовольствием протянула Майер и оскалила крупные белые зубы. Поль из-за ее спокойствия теряла последние крупицы самообладания.

Она по-другому представляла себе этот момент, уверенная, что жертва будет молить о пощаде и плакать. Но не воспринимать неминуемую расплату, как данность.

Поль рывком заставила Майер сесть обратно в кресло и в несколько слоев обмотала ее веревкой, хотя женщина и не пыталась сопротивляться.