Любовница бури

– Расскажи мне про Шамбалу, – попросила Поль, – это же не секретная информация? Ее же, вроде, не нацисты придумали… Не буду спрашивать, зачем ты ее искал. Просто… Хочу знать что это. Может мне тоже туда очень нужно.

Шварц глухо рассмеялся и, судя по его потеплевшему взгляду, он снова готов был похвалить свою собеседницу за ее острый ум и любознательность.

Пусть говорит. Пусть делает что угодно. Лишь бы только обходился без довольно невинных тактильных контактов, от которых Поль все равно шарахалась.

Не могла выкинуть из головы несчастных девиц, висевших на столбах в Париже с унизительными табличками на груди. Большинство слов, которые там красовались она смущалась произнести даже про себя.

И не дай бог, Монстр решит перешагнуть какую-то хрупкую границу между ними и напомнить, насколько он волен распоряжаться жизнью девушки. Хотя Поль почему-то казалось, что не смотря на свои жуткие силы, страшный вид и черную одежду, он вовсе не тот, кто может позволить себе подобное.

Хотя бы по отношению к ней. Даже при ее положении заключенной, они вроде как были почти равными. А у него были какие-то свои, весьма извращенные понятия о благородстве.

– Это… – мужчина растерялся, подбирая слова и сложно было не признать, что ему чрезвычайно шла глубокая задумчивость, написанная на лице, – это некое место. Там можно найти великих учителей, владеющих такими знаниями и силами, которые обычным людям даже не снились… Там можно преумножить свое могущество, стать практически богом.

Но туда могут попасть только избранные.

– И тебе не удалось? – не удержалась Поль. Монстр сверкнул на нее глазами.

– Нет, пока нет. Но… однажды, я уверен. Это место не так легко найти, – он тяжело вздохнул и честно поделился, – мне хотелось бы верить, что однажды мы с тобой отправимся в это путешествие.

Может быть ты именно та, кто сможет отыскать верный путь?

– Зачем это нужно, если мы и так могущественны? – выразила свое искреннее недоумение девушка.

– Все это цирковые фокусы, по сравнению с той силой, которую там можно обрести, – Шварц презрительно махнул рукой, – телекинез, телепатия… ничто, когда ты сможешь управлять временем и пространством, жизнью и смертью.