Любовница бури

– С этой силой ты смогла бы найти своих родителей, – быстро перевел тему мужчина, – разве ты не хочешь этого?

– Нет, – коротко выдохнула Поль. Рихард изумленно вытаращил на нее глаза. Он ждал совершенно другого ответа. Вероятно, был уверен, что нашел главную ахиллесову пяту девушки и сможет надавить на нее. И вот… какое разочарование.

– Они отказались от меня. И… я думаю, что сделали бы это снова, – принялась терпеливо объяснять арестантка, словно говорила с неразумным ребенком, задававшим вопросы об устройстве окружающего мира, – если они не умерли, конечно.

Но если они мертвы – поиски тем более бессмысленны. Что изменит знание о том, кем они были и где похоронены? Прошлое мешает двигаться дальше.

– И ты не держишь на них зла? Не хотела бы отомстить за то, что они так обошлись с тобой? Они даже имени нормального тебе не дали! Что это вообще за собачья кличка?

Поль задумчиво разгладила складки на своей безразмерной рубахе, пожевала губы. Ей было даже немного неловко от того, что она воспринимала все это без какого-либо энтузиазма, а Шварц, будучи чужим ей человеком, так сильно из-за этого разволновался.

В это время она вообще не понимала смысла мести. Конечно, слово ей было знакомо, она читала о нем в книжках, где все эти несчастные герои вроде графа Монте-Кристо посвящали этому всю свою жизнь; слышала истории про традиции далекой Сицилии. Но она совершенно не могла себе представить, чтобы сама занялась чем-то подобным, вместо того, чтобы оставить прошлое в прошлом и спокойно жить дальше.

– Нет, – она слегка качнула головой, – какой смысл мне злиться на них?

Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила того, какое сильное влияние ее слова оказали на Монстра. Он нахмурился, вскочил и снова начал измерять широкими шагами тесную каморку. После очередного круга он вернулся к Поль и, прежде, чем она успела среагировать, снова коснулся ее виска. Девушка не была готова к вторжению и ее ментальные щиты рухнули. В глазах потемнело и по застилающей мир мутной пелене пошли волнами обрывки воспоминаний, самых темных, самых злых и неприятных.

Голод и постоянная жажда в пустыне. Грубость и жестокость людей. Лицо того страшного грязного араба, который зажал ее в переулке с вполне понятными намерениями, пока она не всадила ему в живот свой кривой маленький нож. Как бежала потом к Фалиху и они, собрав все ценное, пробирались в Танжер, спасаясь от возмездия и наказания. Спасаясь от себя. От чувства вины за непреднамеренное убийство.