Любовница бури

Из-под шлема достался глухой смешок.

– Если ты не попросишь убить все руководство лагеря, – откликнулся Шварц. Поль выдавила из себя улыбку.

– А так можно было? – как могла мягко сказала она, – ладно. Ты можешь достать для меня книги?

– Какие книги?

– Любые. Я не знаю… На твой вкус, – арестантка пожала плечами и одернула робу, вставая, и подумав, добавила, – и лучше с картинками.

Монстр ответил что-то неразборчивое, но Поль предпочла счесть это согласием. Ей очень хотелось верить, что она хоть как-то сможет разнообразить свою жизнь здесь, а заодно занять голову, в которой все мысли крутились по кругу, как стоячая вода в колодце.

Принесет книги – будет прекрасно. Нет – ну что ж, она хотя бы попыталась воспользоваться благосклонностью мужчины. Таскает же ей еду, пусть организует и пищу для ума. Он же сам не скрывает, что гордится тем, что его подопечная умна и любознательна.

А ведь она даже не представляла себе в тот момент, насколько это грело Шварцу душу! И какое воодушевление вызвала ее робкая просьба.

В следующий раз он уже явился с книгами. Так и начались их разговоры о литературе и живописи.

Поль покидала допросную с тяжелым сердцем, ей даже не хотелось возвращаться обратно в лагерь. Казалось, что разговор остался неоконченным и оборвался на очень важном месте. Но спорить было бессмысленно, хотя, вроде бы Монстр тоже мучился недосказанностью. По крайней мере, он не торопился уходить и оставался даже, когда уже вошли охранники, а на руках Поль сомкнулись наручники.

Внезапно один из охранников отшатнулся от девушки и попятился к стене, схватившись за горло. Поль не успела толком разглядеть его покрасневшее лицо, потому что между ней и несчастным оказалась высокая темная фигура Монстра.

– Я слышу твои мысли, пес, – прошелестел из-под маски его голос.

– Хватит! – крикнула Поль и разозлилась на себя за то, что не смогла сдержаться. Все-таки нельзя быть такой наивной и доброй дурочкой, этот охранник бы точно ее не пожалел и не стал просить над ней пощады, окажись она на его месте.

Рихард опустил руку, развернулся и быстро вышел из допросной. Пострадавший немец сполз по холодному кирпичу на пол, все еще держась за горло. Вены на его бледном лице вздулись, а белки глаз покраснели, он судорожно хватал ртом воздух. Его остекленелый взгляд скользнул по комнате, пока не остановился на Поль.

Глаза были полны презрения.