Любовница бури

А потом займемся…

– Чем займемся?

Поль в ужасе отшатнулась от француза и обернулась. В широкой полосе света, падавшей от люстры в столовой, стоял Рудольф. Его лицо было в тени, различить можно было только темный силуэт, от которого даже с безопасного вроде расстояния, веяло злостью и возмущением. Мужчина шагнул под дождь, буравя Поль ледяным, как хмурое море, взглядом.

И надо же ему было проснуться и спуститься именно сейчас! Или он только прикидывался спящим, решившись поймать супругу за изменой с повинной?

– Это не то, что тебе могло показаться, – пролепетала Поль, пытаясь придумать, каким образом можно спасти ситуацию, грозившую обернуться катастрофой.

Паскаль явно ощутил угрозу, отходящую от Рудольфа, и попытался загородить девушку собой, но этим вроде бы благородным намерением сделал только хуже. Рудольф презрительно сжал губы.

– Ты лгала мне, что избегаешь прикосновений, – начал он свою обвинительную речь, – но не потрудилась упомянуть, что на твоего любовника это не распространяется!

– Он не мой любовник, – покачала головой Поль.

– Не ври мне! – рявкнул Рудольф и сделал то, чего девушка меньше всего ожидала – поднял перед собой руку, в которой оказался ее револьвер, – говори правду! Ты использовала меня! Смеялась над моими чувствами! Ты меня считаешь умственно отсталым? Думаешь, я не способен сложить два и два и понять, куда ты по ночам бегала в Риме.

– Рудольф, все не так, как тебе кажется, – перебила Поль, – убери оружие, ты можешь навредить…

– А что я, по-твоему, собираюсь сделать?! – прошипел мужчина. Судя по всему, он был еще достаточно сильно пьян, потому что обычно не позволял себе таких эмоциональных выпадов, – я относился к тебе как к королеве. Я готов был тебя на руках носить и пылинки сдувать. А ты предала меня.

Последние слова эхом откликнулись у Поль в голове, и ей мучительно захотелось закрыть уши и не слышать продолжения. Ощущение дежа-вю нарастало, ведь она уже слышала похожую обличающую речь в свой адрес… Много лет назад. Пятнадцать, если быть точной. От другого человека. Человека, который, к несчастью, тоже был в этом доме и вероятно, прекрасно знал о происходящем на террасе и злорадствовал.