Однажды ты пожалеешь

Во всяком случае, те чуть ли по пятам за нами не ходили, как будто мы – воры. А в одном из бутиков даже случился казус.

Мы забурились в магазин игрушек. На одном из стеллажей среди всякой ерунды лежала пластиковая корона. Ярик кивнул на неё и в шутку сказал Андрею:

– Уж не ты ли забыл?

Андрей тут же нахлобучил игрушечную корону на макушку, подошел к манекену – мальчику с протянутой рукой, – пожал пластмассовую ладонь и произнес, точно как в фильме "Иван Васильевич меняет профессию":

– Очень приятно, царь.

Мы засмеялись, но тут же все трое оторопели, потому что рука манекена вдруг отделилась от туловища. И тотчас как из-под земли возник охранник:

– Ах вы паршивцы! – ринулся он на нас. – Вандалы! Сволочи! Я вам щас покажу!

– Мы не специально, – воскликнула я испуганно.

– Валим отсюда, – скомандовал Андрей, сунув руку манекена случайной покупательнице.

В общем, еле ноги оттуда унесли. Переволновались жутко, ну я, по крайней мере.

Зато потом хохотали как сумасшедшие, до слез. Даже Ярик выдавил смешок.

Затем Андрей позвал перекусить. Мы поднялись на эскалаторе на третий этаж. Они усадили меня за свободный столик, а сами куда-то ушли. Кругом сияли вывески: бургер кинг, баскин роббинс, суши, пицца… Всюду сновали люди, с подносами, без подносов, и я в этом столпотворении попросту потеряла из вида парней. И уже успела занервничать, пока они наконец не вернулись с напитками и едой на троих.

– Сколько и кому я должна? – спросила я, холодея внутри, потому что денег у меня с собой было… ну, может, только на сок.

– Никому и нисколько, – отмахнулся Андрей, придвигая ко мне поднос с гамбургером и пакетиком картошки. – Это же мелочь.

Ярик поддакнул, потом пробурчал, что ему надо помыть руки, и ушёл.

– Ешь, а то остынет, – повторил Андрей, но я отказалась, соврала, что не хочу. Только один сок и цедила, чтобы уж совсем не сидеть как дура.

Андрей посмотрел на меня, чуть прищурившись.

И я снова зарделась – от его пристального взгляда, в котором искрилась потаённая улыбка, от его неприкрытого интереса, от того, что мы с ним рядом, наедине. Ну, почти. Пока Ярик не вернулся.

Заметил ли мое смятение Андрей или нет, но стал разглядывать меня ещё откровеннее, перекатывая соломинку между губами. Затем выпустил её и едва заметно улыбнулся. Не мне, чему-то своему…

Губы у него были яркие и припухшие.