Однажды ты пожалеешь

До сих пор это нам обеим аукается… Ваня вон… А ты… невезение…

– Какой дочери? О чем ты? Вам тогда по восемнадцать было!

– Тогда – да. А спустя много лет, когда у Марины уже была её Оля… когда она сама заняла должность директора гимназии, кто-то раскопал то видео и разослал по интернету… – Мать осеклась, посмотрела на меня напряженно.

Да, про то, что их снимали тогда, она мне не говорила. Рассказала Марина, но я уж её сдавать не стала.

– В общем, такое ломает жизнь и тебе, и твоим близким. И даже спустя много лет оно не проходит…

– Пусть так.

Но Андрей тут при чем? Говорю же, он всего лишь мой одноклассник.

– А ты думаешь, раз школьник, то опасаться нечего? Я вот сегодня встречалась с учительницей, которая до меня вела мой новый класс. Мне надо было по делам с ней переговорить. Так она мне такого понарассказывала! В прошлом году девочки из этого вот класса побили свою подругу только за то, что она плохо одевалась. Девочки! Они же маленькие еще! А про мальчиков и говорить нечего.

А уж про старшеклассников… Это там у нас народ простой и то… А здесь люди не такие, здесь…

Мать замолкла, потому что сама не знала, какие тут люди. У нее везде они плохие.

– Андрей не станет меня бить за то, что я плохо одета.

– Не передергивай! Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Я просто привела частный пример как показатель…

– Я тоже.

– Да дело-то даже не в Андрее. Дело в тебе. Тебя никто никогда не обижал, дай бог так оно и будет… Ты не знаешь, какими жестокими могут быть люди.

Ты слишком наивна. И за это можешь потом поплатиться.

– Да где я наивна? – возмутилась я. В моем понимании наивна – то же что и дура, только вежливее.

– Ну а что? Красивый, видный мальчик тебе улыбнулся, проявил внимание, и ты уже готова тащить его домой. Это глупость… в лучшем случае.

– А в худшем? – ощетинилась я.

– А в худшем… это бесстыдство. Но я надеюсь, моя дочь не такая. А вот он…

– Мама, всё! – не выдержала я. – Ты его не знаешь!

– И ты его не знаешь.

– У тебя все плохие, все подонки! – повысила я голос, выходя из себя. – Мне что, теперь от всех шарахаться?

– Ну, по крайней мере, не водить кого попало домой! И если ты сама не понимаешь, то я запрещаю тебе…

Я умчалась в ванную, задвинула шпингалет. С неё бы сталось ворваться следом.

Я села на холодный бортик, чувствуя, как меня буквально всю внутри трясет. Спустя секунду мать подергала ручку, затем стала что-то выкрикивать под дверью.