Новая весна

– Ничего смешного не вижу, – обиженно надула губки девушка и резко встала из-за стола. – Между прочим, профессия тракториста в деревне очень почетная. Знаешь, сколько грамот и благодарственных писем у моего отца? Всех и не перечесть! Его ценили, как специалиста. Даже когда пить стал – прощали.

– Потому что его заменить некем было, – усмехнулся молодой человек и, выхватив у Веры грязные тарелки, сам положил их в раковину. – Вот и прощали. У вас на селе три калеки проживает – явный напряг с кадрами.

– Когда папа был жив, у нас почти все дома заселены были, – упрямо продолжила отстаивать своего отца Вера.

 – Так что смена ему легко бы нашлась. Знаешь, сколько желающих на его место было? Просто он незаменимым был. После папиной смерти трактор в село забрали. Потому что работать на нем стало некому.

– Да ты не обижайся на меня, Верк, – тихо сказал он и прижал напряженное тело девушки к себе. – Бесспорно, твой отец был талантливым трактористом. И мужиком талантливым был. Вон какую красивую дочь заделал! Не каждый сможет такое сотворить.

– Ты правда считаешь меня красивой? – мгновенно оттаяла Вера и обмякла в его объятиях, и вспыхнула, и смущенно опустила глаза.

– Ты просто бесподобна, – сверкнул идеальными зубами он. – Так мы едем в магазин или так и будем языками чесать?

– Едем, – легко согласилась девушка.

– Тогда я пошел за машиной, – довольно потер руки Слава. – Через полчаса выходи.

Едва за Славой захлопнулась дверь, Вера побежала в зал. Вследствие родовой травмы ее правая рука была малоподвижной, поэтому ей было жутко неудобно перерывать груду старого тряпья.

В самом дальнем углу, взмокшая и раскрасневшаяся от напряжения, она все же нашла туго набитый пакет. Вера посмотрела на часы и слабо охнула. До приезда Славы осталось всего семь минут. Надо торопиться.

Девушка спрыгнула с табурета и высыпала все содержимое черного полиэтиленового пакета прямо на пол. Десять туго набитых пачек с долларами рассыпались по протертому паласу.

Кроме денег здесь были водительские права и два паспорта, один российский, второй заграничный. Дрожащими руками Вера схватила бордовую книжицу и раскрыла ее на первой странице.

– Колесников Александр Васильевич, – вслух прочитала она и непонимающе уставилась на черно-белую Славину фотографию.

Из глубокой задумчивости ее вывел приближающийся шелест колес по раскисшей деревенской дороге. Вера вздрогнула и принялась судорожно перелистывать тонкие странички.