Арто – дорога к звездам

Анна Мария некоторое время молча думала о чем-то, накручивая на палец прядь пахнущих весенними цветами волос, а потом внезапно спросила:

– В вашем мире ведь можно продать абсолютно все, так? – и, не дожидаясь ответа, продолжила: – А какова тогда цена жизни?

Сначала вопрос поставил Аллекрис в тупик, но через пару секунд девочка все же нашлась что ответить:

– Другая жизнь, я полагаю.

– И поэтому ты убила того солдата? Твоего солдата, между прочим.

– Иначе он ранил бы Лерой. Я не успела придумать ничего другого, – тут же начала оправдываться Аллекрис.

 – Все было слишком быстро!

– У тебя было достаточно времени подумать, когда ты брала с собой те кинжалы, – сухо отозвалась Анна. – Ты ведь не жонглировать ими собиралась, верно? Так что это было вполне осознанное и обдуманное решение. Ты шла на битву, уже готовая убивать, а не защищаться.

Аллекрис ничего не ответила: наверное, бессмертная все же была права. Раньше девочка не смотрела на картину с другой стороны.

– Так зачем ты пришла?

– Эллада, – быстро произнесла она и тут же принялась следить за реакцией Анны.

Та, видно, хорошо понимала, в чем дело. – Ага, вы знаете.

– Да, знаю, разумеется. Так всегда происходит, когда бессмертного ранят венерианской сталью. Видишь ли, яд дракона не дает сворачиваться крови, но кровь в теле бессмертного – лишь часть огня, и зачастую она вытекает вся быстрее, чем яд успевает добраться до очага пламени в сердце. Дело в душе. Сейчас душа Эллады блуждает по Вселенной, меж звезд далеко от нас, и чем дальше она уходит, чем больше слушает звезды, тем слабее огонь в ее сердце.

Когда же ее сестры затянут нашего Верховного гильда окончательно, то ее душу поглотит Темное Индиго, и тело сгорит навсегда.

Аллекрис чувствовала, как с каждой секундой рушатся ее надежды, но не отступала:

– Но ведь вы же огонь жизни! Вы ведь можете вылечить ее тело, обновить его.

– Могу, кончено, но что толку, если яд я нейтрализовать не смогу. Да и если бы было такое средство, – наконец произнесла она, и в голосе Анны слышалась уже нескрываемая горечь, – ты думаешь, почему никто не воскрешает мертвых? Верну я ей тело, и что с того? Ведь любой из нас – это не просто живое мясо, а то, что горит внутри.

Я могу дать жизнь трупу, но душу я не верну. Это мог бы сделать лишь Создатель, да и то еще вопрос, ведь мы становимся теми, кто мы есть, не при рождении самой души, а лишь проходя через все испытания, которые нам выпали.