Месть с того света

Она протянула авоську с банками. Видно, что он испытывал неловкость.

– Холодец есть. Дать? – прервала молчание девушка.

– Золотая ты, Виталинка, – обрадовался Антон.

– Лучше бы Золотова, а не золотая, – с ухмылкой сказала она.

Прошино, Первомайская, одиннадцать, квартира восемь. Старенькая пятиэтажка, никаких тут тебе домофонов и консьержей. Но палисадники вдоль дома ухожены, да и двор не превращен в паркинг. Контингент здесь – старики да старушки. Живут себе тихо-мирно. Место удачное. Рядом рынок, с другой стороны – парк.

А вдоль Рясовой аллеи – череда магазинов, где можно купить все.

Беспрепятственно Золотов вошел в первый подъезд, поднялся по лестнице с высокими ступенями на второй этаж. Квартира номер восемь ничем не отличалась от других. Та же обитая дерматином дверь. Такой же прикрученный алюминиевый номер.

Антон надавил на звонок, он не сработал. Принялся колотить по двери. Никто не открыл. Крикнул, что зарплату принес. Дверь распахнулась, но не восьмой квартиры, а шестой.

Оттуда выглянул старичок в семейных трусах и майке, болтающейся на тощей груди. Из квартиры донесся глухой кашель и насыщенный запах корвалола.

– Сынок, мне Крюков тыщу рублев задолжал. Сам не вернет, зараза. Отдай ты, бабке плохо, надо лекарств купить, – проскрипел мужчина.

Антон достал две тысячи и протянул старику. Как только он вынул деньги, дверь восьмой квартиры распахнулась, и на пороге появилась девица в прозрачных трусах и короткой футболке. Ее волосы растрепаны, а лицо вздуто, словно покусанное пчелами.

Старик тысячу отсчитал, а остальное протянул назад.

– Чужого не надо.

– Забирай, дед. Бабку лечи, это из благотворительного фонда, – Золотов вошел в восьмую квартиру.

– Шутки шутишь… Спасибо, сынок.

Творческий бедлам поглотил и без того тесную однушку. Пустые бутылки из-под портвейна, коньяка и водки стояли повсюду. Антон зацепил ногой одну, и, словно змейка из костяшек домино, по квартире начала укладываться выстроенная тара.

Удивительно, как сам хозяин пробирался в этом лабиринте.

На столе валялись папки с производственными делами, заляпанные жирными пятнами. На одной из папок стояла сковорода с остатками жареной картошки. На настольной лампе гирляндой висел кружевной бюстгальтер, одним концом окунутый в плесневелый чай. Тут же: пара использованных презервативов, грязная пепельница и порножурнал. Идеальная атмосфера для разгадывания преступлений.