Причина остаться

Он нанял тебя по какой-то своей идиотской прихоти, не спросив моего мнения, а мое мнение таково, что здесь тебе не место.

– А мое мнение таково, что пить в одиночестве – первый признак алкоголизма.

Я достала из-под полки, забитой банками джема, большое железное ведро, а с верхней – старую тяжелую кастрюлю с покрытым копотью дном, которая вполне могла сгодиться на то, чтобы собирать дождевую воду.

Не успела я выйти из кладовки, как Аксель, подобно неуловимой бесшумной тени, встал из-за стола, пересек кухню и преградил мне путь.

Я прижала к себе свою ношу и насупилась: отступать было некуда.

Говорят, при встрече с медведем в лесу нужно издавать как можно больше шума, поднять руки, чтобы казаться больше, и делать вид, что ты страшный и опасный зверь. Пожалуй, если этот метод и работает, то только потому, что медведю попросту не захочется связываться с психом, который так себя ведет. Я решила, что можно попробовать испытать этот способ и на человеческом самце: вдруг отстанет?

– Острый язык.

 – Аксель качнул головой с таким выражением лица, словно хотел добавить: «Но это ненадолго». – Ведешь себя здесь как у себя дома и думаешь, что это сойдет тебе с рук?

– А ты ведешь себя как…

Он подался вперед, склонившись надо мной. Его лицо было так близко, что я почувствовала горьковатый аромат алкоголя в дыхании, коснувшемся моего лица. Я не знала, что он собирался сделать, но моя реакция была инстинктивной и потому мгновенной.

Я вскинула перед собой руки с зажатым в них ведром, на которое была водруженна кастрюля, и сделала это гораздо резче, чем требовалось, чтобы заслониться от него.

Раздался лязг металла, хотя я даже не ощутила столкновения. Аксель, тихо зашипев, покачнулся и схватился за нос. Я смогла только изумленно ахнуть. Мне ничего не стоило сбежать в свою комнату, пока он не пришел в себя и не рассвирепел. Но, в конце концов, я сделала это не специально.

– Какого… – Он отнял ладонь от лица.

Я заметила ручейки крови, стекающие из его носа к подбородку, и обмерла.

Он удивленно посмотрел на ладонь, а затем перевел взгляд на меня, словно ожидал, что я наброшусь на него и продолжу избивать ведром. Между нами повисла напряженная, давящая на уши пауза.

– Боже… – пробормотала я, спустя мгновение придя в себя.

Поставив ведро на пол, я схватила полотенце и бросилась к раковине, чтобы намочить его. Руки дрожали, а сердце готово было выпрыгнуть из груди от ужаса, хотя разум оставался на удивление ясным.