Причина остаться

 – Голос Акселя прозвучал издевательски-печально, но в нем сквозило разочарование.

– Я извинилась. Тебе бы тоже не помешало.

Он хмуро посмотрел на меня, словно я вдруг заговорила на другом языке и ему было невдомек, что я имею в виду.

– Извиниться? – Аксель не выглядел как человек, который сожалеет о случившемся. Он тут же презрительно добавил: – Еще чего.

– Не подходи ко мне, иначе получишь ведром по лицу еще раз, – сказала я, старательно делая вид, что приведу угрозу в действие, стоит ему только попытаться насолить мне.

– Понял, мисс Недотрога. – Аксель запрокинул голову и потер переносицу.

Я едва подавила в себе желание спросить, как он себя чувствует: не заслужил. На самом же деле меня до сих пор потряхивало от вида его покрасневшего носа, пропитавшихся кровью ватных тампонов и усталого, безразличного лица. Я прокручивала в голове миг, когда он поднял руку к лицу с удивленным возгласом: «Какого…» – вовсе не так, как сделал бы тот, кому очень больно. Казалось, стекающая по лицу кровь была для Акселя лишь досадной деталью, достойной внимания только потому, что может испачкать его белую футболку и линолеум на полу.

Может быть, он хотел меня припугнуть, заставить отступить и наутро, бросив все, уехать. Я бы так и поступила, если бы мне было куда ехать.

– Доброй ночи, – бросила я и, взяв свою ношу (наверняка мою комнату уже затопило, потому что гроза и не думала заканчиваться), двинулась мимо него к двери.

И вдруг, как мне показалось, он что-то сказал. Так тихо и невнятно, что это вполне могло быть галлюцинацией или странной игрой завывавшего ветра и шума дождя, барабанившего по стеклу кухонного окна. Удивленная, я обернулась и посмотрела на Акселя.

Он молча пялился на свои руки, обвивавшие бокал с неизвестным мне напитком; взгляд его был сосредоточен на стекле, собственных пальцах или столешнице – одним словом, на чем угодно, кроме меня. По всему его виду было ясно, что он уже забыл о моем присутствии.

Я постояла несколько секунд у порога, не решаясь уйти и ожидая, что он повторит или скажет еще что-нибудь. Окончательно убедившись, что мне послышалось (он так и не поднял головы), и устав держать на весу дурацкое ведро, я вышла в коридор и поспешила вернуться к себе. И все же – хоть я не смогла бы поклясться в этом – мне почудилось, что он едва разборчиво сказал: «Останься».

Не меньше получаса у меня ушло на то, чтобы собрать с пола воду.