Причина остаться

Огромный шкаф, заваленный одеждой, письменный стол, уставленный горшками с суккулентами, своя собственная мини-библиотека. С тех пор как мама по счастливой случайности получила должность шеф-повара в классном ресторане, мы ни в чем не нуждались – у меня всегда были деньги на карманные расходы (к счастью, большую их часть я откладывала, и в итоге склонность к экономии очень пригодилась, чтобы сбежать), училась я в лучшей старшей школе города, а на каникулах ездила с друзьями отдыхать на побережье в летний лагерь.

В одну из таких поездок я даже провела пару лекций по истории кино для ребят помладше, за что и получила благодарственное письмо, которое предъявила мистеру Хейзу как рекомендацию от работодателя, хотя он на нее даже не взглянул. Только зря потратила время, меняя на ней имя в фоторедакторе в ночном интернет-кафе одного из захолустных городишек, куда меня занесла нелегкая.

Но насчет работы в кофейне я не приукрасила, потому что действительно подрабатывала в прошлом году официанткой.

Мне казалось, начать работать в шестнадцать – это зрелая позиция. Я гордилась собой, и мама тоже мной гордилась: она часто упоминала, что рано начала зарабатывать, чтобы прокормить себя и свою мать. Ее отец, мой дед, умер задолго до моего рождения, а бабушка – когда мне было тринадцать. Я до сих пор помнила приторный аромат траурных белых роз и сухие старческие руки ее друзей, похлопывавших меня по плечу в качестве сухих соболезнований на поминальной службе.

Бабушку я плохо знала и не особо была к ней привязана, потому что она жила за сотни миль от нас и мы редко ее навещали – ограничивались обменом поздравительными открытками два раза в год. Я не понимала этого в детстве, но годы спустя осознала: бабушка винила маму за то, что я росла без отца, да и мое появление на свет, судя по всему, не поддерживала.

Отца я никогда не видела и понятия не имела, жив ли он. Мама говорила, что это была случайная связь и что детей он никогда не хотел, – и по выражению ее лица было заметно, что человеком он был не самым выдающимся и ее не очень-то волнует, что с ним стало.

Вся моя жизнь круто изменилась после ее внезапной и такой нелепой гибели. Все, что мне осталось после этого, – боязнь мостов, ненависть к адвокатам и неизвестно какое наследство, в которое я смогу вступить не ранее чем через два месяца. А пока…

Я собиралась чистить уже четвертую по счету клетку.