Причина остаться

Когда я вошла, обернулись лишь двое: пожилой мужчина в надвинутой на лоб ковбойской шляпе и рыжеволосый парень, должно быть тот самый Эрни, о котором предупреждал бородач. Одна часть его лица была усыпана веснушками, а на другой, от виска до подбородка, виднелись глубокие рубцы, похожие на следы от ожогов. Половина брови, такой же рыжей, как и его взъерошенные волосы, с этой стороны отсутствовала.

Я спохватилась, что слишком очевидно пялюсь на него, и поспешно отвела взгляд.

– А Лола-то похорошела, – хихикнул Эрни.

– За игрой следите, – одернул их кто-то, чьего лица я не успела рассмотреть.

Игроки вновь обратили внимание на стол. Тихонько прикрыв за собой дверь, я отошла в сторону и огляделась. В комнате не было окон и лишней мебели: только стулья для каждого и низкий столик в углу – с кофейником, графином воды и стопкой чашек, а также початой бутылкой недорогого бурбона.

– Плесни-ка, – донесся до меня голос с сильным южным акцентом.

Старик в ковбойской шляпе с приклеенной к нижней губе папиросой поднял над головой пустой бокал.

Я быстро подошла и забрала его, вернулась к столику и налила бурбон. Тут же стояло ведерко с почти растаявшим льдом – хоть он и не просил, я выловила щипцами из воды пару кубиков и бросила их в напиток.

Мужчины о чем-то глухо переговаривались; при моих скудных познаниях в покере удалось понять лишь то, что в игре оставались два человека.

– Блефует, – с видом знатока протянул Эрни, пихая локтем в бок своего соседа, толстяка с густыми усами.

Я отдала бокал «ковбою» и снова отошла в тень, чтобы понаблюдать за другими участниками. Все они были в возрасте, не считая Эрни и еще одного парня рядом с ним. Перед ним возвышалась внушительная стопка фишек. Одна рука его лежала на потертом зеленом сукне стола, касаясь кончиками пальцев аккуратно сложенных карт. Другая – на спинке стула, в кулаке он сжимал фишку. Его лицо – загорелое, с резкими чертами, как будто слегка скучающее – ничего не выражало.

Он казался одновременно и сосредоточенным, и расслабленным.

Темные кудрявые волосы, блестящие карие глаза в обрамлении по-девичьи пушистых ресниц и большой орлиный нос придавали ему сходство с каким-нибудь голливудским актером – из тех, что играют второстепенных героев или злодеев. Внешность у него была запоминающейся, я бы сказала, что он хорош собой, но было в выражении его лица и позе нечто неуловимо мрачное, настораживающее.