Дурак на красивом холме

Непростительно было человеку, периодически обращавшемуся к географической карте нашей местности, даже не пытаться восстановить в памяти пересечения голубых ниточек рек с великой транссибирской магистралью. Одним словом, я расслабился в романтическом наваждении весеннего леса и повел Веронику по тому же берегу, на который мы с такими трудностями переправились. Видимо, по этой причине он казался мне более ценным и значимым.

На самом деле, нам следовало перейти на прежний берег, дававший пространство для маневра.

Но это я понял позже.

Почти уверенные в своей безопасности, мы из осторожности всё же прошли ещё километра полтора до места впадения нашей речушки в более крупную. Здесь мы к нашей радости обнаружили плетенную из тальника и обмазанную глиной хибарку, видимо, служившую временным пристанищем и укрытием для разных бродяг-природолюбов: охотников, грибников и рыболовов. Внутри оказался выложенный из булыжников камелёк с пристроенной над ним вытяжной асбестовой трубой.

Мы легкомысленно решили, что теперь имеем возможность смело развести огонь, согреться, высушиться и перекусить без риска быть увиденными с дальнего расстояния.

У Вероники была кастрюля с вареной картошкой, у меня соленое сало и репчатый лук. С детства увлекаясь историей, я на всю жизнь запомнил, вычитанное где-то, что воины Александра Македонского всегда носили в своих котомках репчатый лук, обеспечивавший им силу, здоровье и неутомимость в длительных переходах и всегда придерживался этого правила.

Мы пристроили мою чугунную сковородку на очаг, нарезали и накидали туда сначала сало, потом лук, и, наконец, известную горемычную картошку. Освободившуюся от нее кастрюлю использовали как котелок, благо она была алюминиевой, вскипятив и заварив в ней крепкий чай. У Вероники нашлись дешевые карамельки, которые показались мне божественно вкусными будто знаменитые восточные сласти.

«Жить стало лучше, жить стало веселей!»

Опьянев от блаженного тепла, вкусной еды и приятного предчувствия грядущих приключений с интересной попутчицей, ощущая себя благородным «лыцарем» -спасителем, я расслабился, и как свойственно самодовольным самцам-сибаритам, вытянулся и развалился на дощатой узкой лежанке, покрытой прошлогодним жухлым сеном.

Вероника тем временем пошла к реке набрать в кастрюлю воды, чтобы согреть ее и помыть жирную сковородку и ложки.