Дурак на красивом холме

Зажиточные представители местного населения были в дружественных отношениях с нашими офицерами, и последние, для поддержаниях их не без личного интереса, имели обыкновение вверенных им отечеством солдат отдавать иногда в аренду – для производства каких-нибудь малоквалифицированных работ, как то: ремонт и строительство домов и дувалов, копка садово-огородных арыков, очистка от грязи колодцев и хаузов, и так далее, и тому подобное.

Мне повезло – меня отдали в чабаны, что более чем соответствовало моему поэтическому мироощущению природолюба и созерцателя.

Обязанности мои были предельно простыми – рано утром вместе с отарой в двести голов уходить в полупустыню, в обеденное время приводить их домой на водопой, отдыхать от жары и потом опять в поле до сумерек.

Вечером мне предоставлялось право отдыхать по собственному усмотрению. И я, конечно же, предавался чтению.

В углу отведенной мне для проживания глинобитной каморки я обнаружил огромные кипы старых и новых журналов, неизвестно как сюда попавших (интересоваться этим по восточным понятиям было непринято) и предназначенных для растопки.

Среди множества новеньких партийных журналов, которые никто кроме меня даже не раскрывал (судя по первозданно чистым страницам, источавшим свежайший типографский запах), я обнаружил чудом затесавшиеся замусоленные номера «Вокруг света».

Понятное дело, я накинулся на них с жадностью изголодавшегося зверя.

Если из всей партийной макулатуры мое внимание привлекла только статья о международном троцкизме в глупой надежде почерпнуть в ней что-нибудь познавательно-интересное и неизвестное (однако текст оказался скучнейшей идеологической прокламацией без каких-либо аргументов), то немногие номера научно-популярного журнала зачитаны были мною до дыр.

Хозяину пришлось по душе мое увлечение, потому что в отличие от моих предшественников я не напрягал его просьбами разбавить скучный вечер бутылкой-другой «Чашмы"или самодельного вина.

Вместо этого, по собственной инициативе из уважения к моей «образованности» и скромному поведению, он приносил либо кувшин кислого молока, либо блюдо с нарезанными дольками дыни или арбуза, а в последние дни моей командировки и с гроздьями поспевшего винограда.

Липкими от дынно-арбузного сока руками я усугублял замусоленность любимых журналов, с детства имея привычку есть и читать одновременно.