Дурак на красивом холме

Оказывается, на этот раз он дал в силу своих возможностей отпор юным негодяям, за что и был сильно избит.

Подпись под заявлением он всё-таки должен был поставить сам. Наблюдая, как превозмогая боль и морщась, он кое-как карябает больной рукой каракули, я вспомнил: " Смиренный игумен Пафнутий руку приложил»…

Глава 4. У озера

Ласковый май прошёл без Вероникиных ласк. Той удивительной ночи больше не повторялось. Правда, вела она себя ровно и доброжелательно, раскрывшись, как безупречная домохозяйка и умелая помощница во всех моих созидательных начинаниях.

Возможно её смущало присутствие в нашей жизни Пафнутия, может, мешали воспоминания о прежнем женихе, пресловутом Грине, но скорее всего ближе к истине была версия продвинутого тракториста и моего доброго товарища Андрея Мордвина.

С утра до вечера мы трудились как одержимые: поднимали целину, сеяли и сажали всё что можно и не можно, сооружали высокий глухой забор по аналогии с древнеримским военным лагерем, строили первые помещения для домашней живности мелкого размера (кроликов и птицы), и, наконец, мастерили пчелиные ульи.

Трудовой пот смывали прямо в озере. Весна случилась жаркая, а заказанный сруб для бани Андрей привёз только в июне.

Пафнутий оказался исключительно хорошим столяром прежнего, уже забытого образца, обходившимся патриархальными ручными инструментами. Мне удалось результативно использовать пусть небольшой, но реальный опыт бывшего музейного работника-искателя и добыть раритетные инструменты у древних деревенских старушек, намного переживших своих мастеровитых мужей.

Благодаря умению Петра Фёдоровича нам удалось не только первый улей, но и конуру для собаки изготовить без единого гвоздя, закрепляя деревянные детали в шипы, шпунты и гребни, предварительно смазав места сцепления столярным клеем.

Наш верстак стоял во дворе на красивой уютной лужайке, обрамлённой молодыми душистыми соснами. Идиллию дополнял вечно крутившийся рядом счастливый Ральф, уже подзабывший свою прежнюю жизнь на цепи.

Время от времени, вспоминая чеховскую «Каштанку, я ласково выговаривал ему, что он «супротив человека, всё равно, что плотник против столяра», на что последний отвечал задорным радостным лаем.

Веронике тоже приходилось все женские работы производить вручную. Особенно трудоемкой оказалась стирка. Как в старые добрые (или недобрые) времена использовалась классическая ребристая доска, вставляемая в гулкое оцинкованное корыто.