Дурак на красивом холме

 – У вас тут в местных озерах случайно не водятся марлины? Я боюсь, он утянет меня в океанские глубины!

– У нас тут водятся лохнесские чудовища по несколько штук в каждом! – отвечал повеселевший Андрей. – Ты не боишься?

– Я боюсь, что леска порвется!

– На этой удочке леска хорошая – с расчетом на крупняк! И крючок соответствующий!

Я увидел силуэт большой рыбы, довольно спокойно проплывшей мимо меня без всякого натяга лески. Вид у нее был вполне миролюбивый.

– Возьми удилище! – подал я Андрею комель.

 – Это карп. Большущий! Дай мне сачок! Ты всё равно не сможешь подтянуть его близко – удилище сломаешь!

Андрей взял удилище и стал выводить им синусоиды на воде, стараясь вписаться в конфигурацию движений рыбы. Я же, хорошенько смочив мелкоячеистую сетку сачка, чтобы не вздувалась пузырем и скользнув левой рукой по слегка натянувшейся леске для более точной ориентации, правой подвел его под рыбу. Обод у сачка был широкий, а сетка глубокая: рыбина сразу попалась в ловушку и забилась в ней тяжело и мощно.

В тот же момент дзинькнула лопнувшая леска, больно ударив меня поплавком по лицу.

Я вцепился обеими руками за горловину сетки, жгутом свернувшуюся от бешеного коловращения подводного обитателя, и, рискуя захлебнуться от каскада брызг, помог перевалить пудового карпа в лодку. Правда, когда мы его потом взвесили, он почему-то оказался в полтора раза меньше, но все равно объем был на редкость внушительный. Мне, по крайней мере, такого здоровяка ловить никогда раньше и позже уже не доводилось.

Какое-то время после возвращения на берег мы еще продолжали рыбачить удочками, но всё, что нам попадалось по сравнению с выловленным карпом, казалось мелочью. Уровень азарта был уже не тот, и мы решили переключиться на другие дела, развести костер на месте кострища, оставшегося после туристов, и сварить уху.

Все эти хлопоты взял на себя добрый Пафнутий. Он же принес из дома котелок, миску и ложки, а также необходимые для ухи ингредиенты.

Андрей сходил к машине и вернулся с поллитровкой и походным стаканчиком.

Не дожидаясь ухи, мы пустили его по кругу – для сугрева. Пафнутий продолжил священнодействовать около костра, а мы, чтобы не мешать этому серьезному делу, отошли к воде.

Мордвин закурил, и как мне показалось, после выпитого и переживаний, особенно сладко затянулся.

– Карпа поделим пополам, – великодушно заявил он.

– Карпа ты повезешь домой целиком, – не менее великодушно откликнулся я.