Чёрная сиротка

Сознаюсь, я вздрагиваю от его неотрывного взгляда, заточенного как клинок: мужчина не мигает, а ухмылка тянется до самых ушей.

– Нам требуется определённый срок, не так ли? – предлагает Владыка. – Разобраться с ситуа-а-ацией.

– Зачем нам время? Ясно же, кто неправ, – настаивает младшая Бодо.

– Время, чтобы вынести ей наказание. А над таким надо хорош-о-о пораскинуть умом.

– Конечно, – мягким лицедейским голосом отвечает мама девушки. – Выметайтесь.

Учитель без шума открывает дверь, пиная её носком сапога, тем самым он облегчает работу посыльных.

Я вылетаю, пока она не захлопнулась.

– Они играют с огнём, – злится он.

– Меня будут пытать? – предполагаю я.

– Ожидай чего угодно. Зачастую людей лишают того, что им было дорого.

– Нет… Они на это не пойдут. Мы обязаны что-то сделать, решить эту проблему. Выставить… Алисию виноватой.

– У меня есть идея. Организуем небольшое представление. Например, драка на виду у всех.

– Я должна с ней драться?! Одуматься не успею, как она меня по стене размажет.

Сумасшествие, да это самоубийство!

– Я вовремя приду.

Как по мановению волшебной палочки я отключаюсь: неимоверно устала и зверски проголодалась. Идти в трапезную долго и тяжело: такой роскоши, как перемещаться из одного места в другое, у меня, к несчастью, нет.

Наутро я просыпаюсь с бесконечными мыслями о кончине, последнем вдохе, недавней съеденной вкусности. Сегодня я могу погибнуть, так и не начав свой путь. Я стою перед зеркалом, смотрю себе в глаза и мысленно твержу успокоиться.

Грэм сидит в кресле из чёрной кожи, закинув ногу на ногу, пальцами он потирает ощетинившийся за ночь подбородок.

– Она всегда тренируется ранним утром, – оповестил Коши перед сном. – Я освежил свои связи, и завтра там соберётся много покровителей.

Каждый второй в сфере станет обсуждать унижение Милдред Хейз бывшей любимой её прославленного учителя. Алисия только этого и жаждет.

– Мне страшно, – бесшумно признаюсь я.

Грэм отрывается от глубоких раздумий.

– Это несерьёзно. Бойся худшего.

– Ничего грандиознее в моей жизни не случалось. Разве что бабушку в школу вызывали за очередной шлепок по лицу.

– Привыкнешь, – просто кидает покровитель и выходит из комнаты.

В тренировочной оказывается пусто и тихо. И пускай покровители не спят вовсе, зал будто вместе с ними отсыпался.

Я открываю дверь и стою так некоторое время. Могильная тишина вынуждает мозг создать противный гул в ушах.