Никогда не отпускай

Олив куда-то упорхнула в ожидании, когда час ее мучений закончится, а я так и не сделала попытки присоединиться к кому-нибудь в разговоре и попробовать получить деньги на благотворительность.

Он красив. Слишком красив. Не удивляюсь тому, что женщины падают к его ногам, даже без денег он оставался бы пределом мечтаний многих. Не самого высокого роста, около метра семидесяти пяти, но это не имеет значения. Подтянутый, будто только что из спортзала, со смуглой кожей, отдающей янтарем, словно намазанной маслом. Светлые волосы длиннее, чем мне нравилось, но они аккуратно зачесаны назад и слегка тронуты гелем, челка падает на лицо.

Зеленые, немного суженные глаза, крупный, почти римский нос, бледные губы с откровенной и очень привлекательной улыбкой. Он был в обычных синих брюках и белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Мечта многих женщин.

– Оливер Шер, – проговорил он, и я наконец отвлеклась от откровенного рассматривания этого мужчины.

– Алиса, – я улыбнулась и протянула руку.

Даже коснуться его было моим желанием почти с самого детства. Не верю, что моя первая влюбленность стоит вот так сейчас передо мной и улыбается. Он ведь совсем не знает о том, что был героем моих девичьих снов.

– Просто Алиса? – он вопросительно приподнял бровь и пожал мою дрожащую руку.

Я не знала, как ответить, и снова лишь кивнула.

– Вы уже познакомились? – мягкий мелодичный голос прозвучал так внезапно, что по спине пробежал холодок, и я вздрогнула от неожиданности. Теплая рука Бойла легла на мою поясницу, и, повернув голову, я увидела эти чарующие глаза.

Самые любимые и желанные на свете.

– Оливер, это твоя будущая права рука, Алиса Грин, самая подающая надежды сотрудница из всех, которые у меня только были, – я знала подтекст его слов, хотя Шер мог и не заметить его в такой, казалось бы, обычной реплике Фабиана.

– Хорошо я не успел сказать, что она самая красивая девушка в этом зале, – Оливер рассмеялся и поднес к губам бокал с виски. Мне нравилось, когда мужчины пьют именно его, виски придает больше брутальности их образу.

 – А то это могло бы быть расценено как домогательство на рабочем месте, – он вновь рассмеялся, чересчур громко, и сделал глоток.

Я, кажется, побагровела и почувствовала, как Фабиан сильнее прижал меня к себе. За столом не было видно, как он обхватил мое бедро одной рукой и будто вталкивает меня в себя. «Помечает» и показывает всем, что я принадлежу только ему одному, так по-животному.