Простые слова

 – Ты сообщила Юлии Петровне, что уже вернулась? Или опять забыла? А Костя в курсе?

– Мама! – комок в горле мешает нормально говорить. Какой к чёрту лёд! У меня рушится жизнь! А она только и думает о никому не нужных тренировках.

– Нана, а что «мама»? Ты уже не маленькая! Тренеру сама можешь позвонить! Или опять всё на мои плечи хочешь взвалить?

Мотаю головой: не хочу! И на лёд возвращаться не хочу! Я ненавижу фигурное катание! Терпеть не могу холод, не выношу бесконечные твизлы и вращения, я боюсь выполнять эти рисковые поддержи и совершенно не доверяю своему партнёру по танцам на льду Косте, который во всех неудачах всегда винит только меня.

– Сегодня же позвони! – командует мать и снова хватается за бокал.

– Вы с папой обещали, что я смогу заняться чем-то другим, если закончу десятый на отлично, – робко напоминаю матери её же слова.

– А ты закончила?

– Всего одна четвёрка по физике, мам! Но ты же знаешь, что для меня она как десять пятёрок.

– Разговор не о чём, – снисходительно улыбается она и делает глоток.

– Но, мама…

– Марьяна! – мою попытку уговорить мать прерывает бешеный рык отца. Сжимая мобильный в ладони, он размашистыми шагами возвращается в столовую и не сводит с меня разъярённого взгляда. Синичка!

– Дорого?й, что случилось? – мама подскакивает с места и подлетает к мужу.

– Эта дрянь сбежала сегодня с уроков! – вопит отец не своим голосом. – Я только что битый час слушал нотации Алевтины Ивановны.

– Я не сбежала, – съёжившись, пытаюсь оправдаться, но получается слишком сумбурно. – Не сбежала! Меня медсестра отпустила. Мне стало плохо после столовой. Я отпросилась. Записку из медкабинета Синичке передала. Папа, пожалуйста!

Но мои слова со скоростью света несутся в пустоту! Отец меня не слышит! В моменты, когда гнев заволакивает глаза, он превращается в настоящего монстра.

– За враньё! – орёт отец, растирая ладони.

– Я тебе не врала! – срываюсь в ответ, закрывая лицо руками. Щека горит от боли, а всё внутри сводит от унижения.