Сказания Меекханского пограничья. Небо цвета стали

Получается, решение оставить сержанта Стражи в горах – решение командира восьмой… как там его имя?

– Лейтенант Саленв-лен-Мохенн.

– И тот лен-Мохенн отправился маршем в Олекады, бросив собственного десятника, может, мертвого, а может, всего лишь раненого, вместо того чтобы прочесать окрестности в радиусе двадцати миль, да?

– Именно так, господин лейтенант. – Глаза Андана блеснули.

– Не нужно такого лица, Андан, просто скажи, демоны тебя подери, отчего на конюшне сидит третья, а не командир роты?

– Потому что эти парни страшно путались в показаниях, господин лейтенант.

 – Бородатый сержант хмуро скривился. – Сперва твердили, что этот десятник, Аленф Фансох его звали, так вот, что этот Фансох вышел утром осмотреться, вверх по какому-то там ручью, отдав приказ, чтобы они ждали его, и они и вправду ждали чуть ли не до полудня, а потом начали искать, искали весь день, до поздней ночи, а утром следующего дня вернулись к остальному подразделению за помощью.

– Ага…

– Уже то, что десятник пошел один, было странно, ну а потом один из третьей проговорился, что вышел тот не утром, а вечером, другой сказал, что не вверх, а вниз по течению, еще один, когда выпил, проболтался, что искали они так сильно, что затоптали все, что могли.

Было это настолько странно, что после прибытия лейтенант Саленв-лех-Мохенн отрапортовал обо всем, едва только восьмая добралась до места. Наверняка в какой-то степени от страха за собственную шкуру…

Кеннет слегка прищурился.

– Как поднимешься еще на пару званий, Андан, сможешь так вот отзываться об офицерах, понял?

– Так точно.

– И не морщись так, а то кажется, будто у тебя запор. Понятно, что все это дело воняет, а командир восьмой должен хоть как-то объяснить, почему не искал своего человека. Вот только если у третьей был целый день, чтобы спрятать тело… Или если у Фансоха имелся в запасе целый день и ночь, чтобы исчезнуть… Его бы и полк не нашел. Крысы их допрашивали?

– Через месяц. Но говорят, что тогда-то уж их показания были схожими, господин лейтенант.

– Чудненько, десять человек, повторяющие одно и то же: или у них идеальная память, или они врут, словно кот над сметаной. Вархенн, а ты? Что-то слышал о третьей?

Десятник кивнул.

– Чуток. Эргехенн Аленсамн – десятник в восьмой. Он из того же клана, что и моя мать, а потому не может, вернее, не должен бы мне брехать. – Он подмигнул. – Тот Фансох был молодым, умелым и задиристым. Эргехенн его любил, говорил – хороший материал для офицера.