Сказания Меекханского пограничья. Каждая мертвая мечта

А те, кто слушал невнимательно, порой теряли положение и привилегии, а иной раз и жизнь.

У Суки тоже была хорошая память, потому что она лишь склонилась еще ниже – кажется, ниже, чем когда здоровалась.

– Понимаю, ваше величество.

– А если уж мы о войне на востоке…

Крыса почти скорчился, когда тяжелый взгляд императора остановился на нем. Словно на грудь наехала груженная камнями телега.

– Мой лучший командир кавалерии, генерал Генно Ласкольник – ты ведь слышал о нем, верно? Нет, не отвечай. Несколько лет назад я позволил ему поразвлечься в игры Крысиной Норы – кстати, именно ему в голову пришла идея послать верданно через горы.

Безумец или гений. Можешь рассказать мне, где он сейчас?

Глава 3

Торин заржал и пошел боком, отказываясь слушаться. Прижал уши к черепу, а голову – к широкой груди, уперся и замер. Конец. Хочешь – слезай и сама туда иди.

Кха-дар подъехал к ним на кобылке в яблоках, наклонился в седле и похлопал жеребца по шее.

– Ну, все хорошо, хорошо.

Прошло уже немало времени. Тут нет опасности.

Скакун вздрогнул, набрал воздуха, заржал, но успокоился. Кайлеан видела уже множество раз, как Ласкольник овладевает сознанием лошадей, как одним жестом устанавливает с ними связь, сплетение которой у хорошего всадника занимало порой полжизни. Генерал вынул из рукава льняной платок, вытер лоб и затылок.

– Дрянная жара. Постоянно кажется, что сидишь в сауне. – Он указал намокшим платком на долину перед городом. – На этом поле погибло немало коней.

И скверно погибло. Некоторые животные это чувствуют.

– Что? Духи? – Бердеф не передавал ей никаких образов. С ее точки зрения, эта местность не отличалась от остальных. Где-то в стороне мелькнул дух небольшого, похожего на ласку создания, некоторые камни и куски дерева подрагивали и, казалось, меняли цвет.

Ничего необычного.

– Нет, Кайлеан. Кровь, говно, насыщенный болью и страхом пот. Вонь разложения. Это остается в воздухе и земле. Висит тут. А здесь было чрезвычайно скверно.

Они показали помвейцам, как умеет сражаться меекханская пехота.

Она не оглядывалась на город в полумиле отсюда. Помве все еще трясло от ужаса, и там достаточно было иметь непривычные по цвету волосы, например по-меекхански светлые, как у нее, чтобы любой пьяный от страха болван начал орать, что ты – шпион Кровавого Кахелле, и, прежде чем успеешь показать бумагу, обезумевшая толпа стянет тебя с коня и разорвет на куски. Потому-то они объехали город.