Сказания Меекханского пограничья. Каждая мертвая мечта

Гладко выбритый, с мохнатыми бровями, будто кустики травы под зачесанными назад волосами, и с острым носом, на котором торчали два стеклышка, из-за чего глаза его казались большими черными шариками, он напоминал настоящую крысу.

Чувство юмора Люво-асв-Нодареса уходило корнями в регионы, недоступные для разума простого смертного.

– Ваше величество. – Но первый поклон был направлен чуть влево от императора. – Графиня, как всегда, прекрасна. – Второй поклон миновал Эвсевению справа. – Гентрелл, мальчик мой. – Ему должно было хватить приятельственного кивка.

 – Сколько лет, сколько зим.

Собственно, они разговаривали лицом к лицу пару месяцев назад, когда Первый обсуждал с ним возможную кампанию против Понкее-Лаа, но Гентрелл знал, что эта рассеянность – всего лишь элемент игры в отношении Суки.

Он отметил также, что шеф Крыс не слишком удивился при виде пола, покрытого Безумием Эмбрела. Знал об этом – или же полагал несущественной деталью? Но не это было важнее всего. Император упомянул об асв-Нодаресе – и через несколько минут тот стоял в дверях.

Было ли так запланировано? К тому же это утверждение: мол, если Первый не ошибается? В чем?

– Люво, сними это с лица. Выглядишь глуповато.

– Правда, ваше величество? – Стеклышки были завернуты в платок и исчезли за пазухой Крысы. – Должны исправлять зрение старикам. Такая простая научная штуковина вместо дорогого лечения магией, которое не всегда срабатывает и у которого могут оказаться непредсказуемые последствия, – к тому же на нее не у многих хватит денег.

Удивительно, что другие стекла помогают тем, кто плохо видит вдаль.

Восхищение наукой, инженерными проблемами и механическими игрушками было одной из немногих слабостей Первой Крысы. Если можно говорить о слабости того, кто, глядя на работу рычага на стройке, конструирует беззвучный механизм натяжения арбалета, который и ребенок может взвести одной рукой. Дружины убийц Крысиной Норы называли это улучшение люварком.

Эвсевения глядела на Первого с тем особым выражением лица, с которым смотрят на мужчин, что надоедают всем на приемах рассказами о своих успехах в постельных делах.

Гентрелл не дал себя обмануть. Она настолько же выражала неприязнь, насколько Люво-асв-Нодарес был рассеян. Оба они так сильно пытались скрыть свои истинные лица, что, если бы увидели себя в зеркале без маски, небось содрогнулись бы от ужаса.

Однако император слегка заинтересовался. А может, просто хорошо знал, что Первый ничего не делает без причины.